Кевин Андерсон - Школа Джедаев-1: В поисках силы
— Согласна, — сказала Мон Мотма. Донельзя загруженная дипломатическими и бюрократическими заботами, Мон Мотма неведомым образом умудрялась оставаться спокойной и энергичной. — И еще — мой календарь только что напомнил мне: каридский посланец должен прибыть в ближайшие двое суток. Как проходит подготовка к визиту? Может быть, требуется моя помощь?
— Если можно, включите в свои планы пребывание здесь. Это самое большее, о чем я могу вас просить. Я решила перенести прием в Купол Садов, вместо Императорского Дворца. Поскольку посол Фурган настроен явно враждебно, не хотелось бы раздражать его видом бывших покоев Императора. К тому же посол пытается официально представить свой визит как паломничество по местам боевой славы Императора.
Мон Мотма едва заметно кивнула, однако улыбнулась:
— По крайней мере, он в пути. И это главное.
— Да уж, — со вздохом отвечала Лея.
— Кстати, я так и не получила твоего рапорта об успехе миссии Хэна на Кесселе. Это была блестящая идея — послать его вместо формального посланника. Хэн умеет говорить с этими людьми на их языке, а легализация торговли спайсами повлечет за собой фантастический успех новой экономики. Кстати, удалось ему добиться успеха?
Почувствовав, как душа ее уходит в пятки. Лея потупила взор.
— Он задерживается. Мои Мотма, так что в настоящий момент я не имею о нем информации. Я представлю вам исчерпывающий отчет немедленно после его возвращения. Надеюсь, что задание выполнено успешно.
— Договорились. — По выражению лица Мон Мотмы трудно было догадаться, не подозревает ли она, что подчиненная чего-то не договаривает, однако дальнейших вопросов президент не задавала. — Я должна обсудить тут кое-что с представителями угнотов, речь идет об их правах на разбитые корабли, оставшиеся на орбитах Корусканта. Я боюсь, что решение этого вопроса затянется далеко за поддень, и поэтому, раз уж представился такой случай, просто хочу заранее поздравить вас и, увы, откланяться. Ганторис, это было прелестно.
Мон Мотма повернулась было к выходу, однако оглянулась еще раз на Лею.
— Кстати, прекрасно сработано. Лея. Правительство буквально захлестывают потоки жалоб от представителей различных фракций, которые никак не могут договориться между собой, — слишком много их, этих жалобщиков, так что волей-неволей мы забываем о достигнутых успехах. И изрядная доля этого успеха — твоя заслуга, Лея.
Лея не могла скрыть своей смущенной улыбки. Если бы она не потеряла мужа, она бы ощущала себя, быть может, на верху блаженства.
Близнецы заорали в унисон, как только Винтер шагнула на платформу, где стоял ее шаттл без опознавательных знаков. Наперсница Леи остановилась и медленно повернулась к малышам.
Лея обнимала за плечи своих детей, но они все еще боялись собственной матери, все еще видели в ней чужую тетю, даже по прошествии нескольких дней. Она накрепко вцепилась в них, что было, наверное, не самым лучшим выходом из положения и не самым мудрым из педагогических приемов, однако именно в этот момент она почувствовала свою власть над близняшками.
Лицо беловолосой Винтер оставалось холодным и бесстрастным.
— Дети, прекратите плакать сию же секунду. Джесин засопел, шумно и сердито:
— Винтер, мы хотим, чтобы ты осталась. Винтер вытянула руку, указывая на Лею:
— Вот ваша мать. И только она будет заботиться о вас. Вы уже достаточно выросли, и пришло время вернуться домой. А я позабочусь о вашем младшем брате.
Лея еле сдерживала дрожь. Она знала Винтер давно, и все, что хранилось в ее памяти, было так или иначе связано с подругой — эта женщина была живым дневником ее детских и отроческих впечатлений, безмолвной и бесстрастной хранительницей ее воспоминаний и надежд. Теперь Лея думала о том, что ее подруга, должно быть, очень опечалена разлукой со своими подопечными, хотя и не показывает виду.
Лея присела на корточки перед близнецами:
— Вы останетесь со мной — оба вместе, понимаете? И папа тоже скоро вернется. И нам будет так весело вместе.
Близнецы повернули головы в сторону матери, и Винтер воспользовалась этим моментом, чтобы прошмыгнуть в свой шаттл. Не успели Джесин с Джайной заметить ее исчезновение, как она начала герметизацию, огораживаясь от своих подопечных толстой обшивкой корабля.
Лея стояла перед детьми на посадочной платформе, и одежду их яростно раздувал ветер. Репульсоры шаттла засвистели, поднимая корабль. Лея отступила назад, увлекая детей за собой.
— Пойдем отсюда. Там будет безопаснее. Джесин и Джайна по-прежнему хныкали, готовые каждую секунду всерьез разреветься. Все свои слаботренированные телепатические способности Джедая Лея употребила на то, чтобы послать им успокаивающие, полные любви -и материнской нежности импульсы Силы.
Она бросила в микрофон на лацкане дипломатического костюма:
— Разрешаю взлет шаттлу без опознавательных отметок с северной платформы Дворца. Министр Органа Соло.
Орбитальный диспетчер принял ее сообщение, и шаттл Винтер медленно оторвался от платформы, качнулся и под углом устремился в небо. Лея подняла руку в прощальном приветствии.
— Помашите Винтер, — сказала она детям. Двойняшки замахали пухлыми ручонками. Винтер подмигнула им маяками; затем орбитальные ракеты высунулись из корпуса, и судно выстрелило в направлении забрезжившего за горизонтом зарева.
— Ну, пойдем, малыши, — сказала Лея. — Я хочу кое-что вернуть вам…
Стрин восседал на самой верхушке разрушенного и заброшенного небоскреба, на котором он недавно обосновался. Когда Люк доставил его в наполненное шумом и гамом пространство Великого Города, где миллионы людей, толстым слоем покрывавших эту засиженную веками планету, протравили ее насквозь своими мыслями, страстями и чувствами, Стрин взмолился, прося под угрозой собственной смерти отыскать ему немедленно место, где он обретет покой и одиночество на то время, пока они не удалятся в Центр подготовки Джедаев. Люк показал ему все заброшенные кварталы города, и выбор Стрина пал на самое высокое из зданий. Высота напоминала ему об оставленных заоблачных кущах Беспина.
На этот раз Лея взяла двойняшек с собой: крепко сжимая их ладошки, она завела детей в ветхий лифт, который вскоре вынес их на самую крышу. Они вышли к верхней платформе, на самом краю которой одиноко сидел Стрин. Старик свободно болтал ногами в воздухе, свесив их за барьер и нимало не беспокоясь о том, что от земли его отделяет километровая пропасть. Он разглядывал городской ландшафт, его жесткие геометрические очертания, строгие спирали простирающихся кварталов. Он созерцал крошечные фигурки мышесов, поднимавшихся на термальных потоках.