Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Но Владимир уже демонстрировал всему миру, что если убрать его даже на пять лет, то не изменится, ровным счётом, ничего. Система продолжит работать, стремясь добиться поставленных целей, а всякая разница в методах разных президентов будет слишком несущественной.
Он вернулся к обдумыванию ситуации с несанкционированными подключениями.
«Эти подключенцы — это жалкие любители из почти что случайных людей», — подумал Жириновский. — «Они пытаются лезть туда, куда не должны, что сразу же вызывает подозрение и стартует разработку. Намного опаснее завербованные сотрудники».
Люди — это главная уязвимость любой системы, поэтому работа с ними является важнейшей из всех задач КГБ СССР.
Иностранные разведки плетут сети по всему Союзу, стремясь выйти на кого-то важного, чтобы получить доступ к системе, но раньше их попытки заканчивались провалом, так как они не знали, как всё устроено.
В государственной цифровой среде есть строгие протоколы доступа, которые непрерывно совершенствуются — дошло даже до того, что подавляющее большинство сотрудников госучреждений работает на терминалах, а не на полноценных компьютерах, поэтому они могут внести данные только с помощью мыши и клавиатуры, а вывести их не могут никак.
Конечной целью ГКО в этом вопросе видит создание единого массива серверов, на котором будут трудиться все, без исключения, сотрудники госучреждений, что существенно повысит безопасность системы.
Полностью от бумажной части избавиться, пока что, не получается, несмотря на огромный прогресс в этой сфере — работа над этим ведётся. Жириновский видит в будущем электронные планшеты и умные телефоны, которые сразу же намертво блокируются, стоит их только вынести за территорию госучреждения.
Прототипы первых смартфонов уже разрабатываются, но их время ещё не пришло, так как нет достаточно мощных микрочипов — и всё же, направление находится в фокусе ГКО, поэтому точно не будет упущено.
Запад, конечно, опережает Советский Союз в секторе техпроцессов на два поколения, но по вычислительной мощности сохраняется паритет, пусть и не во всех областях.
А вот японская компания NEC разработала собственный техпроцесс под орбитальное сырьё — это техпроцесс на 0,130 микрометров, превосходящий все имеющиеся на планете техпроцессы.
Тактовая частота разработанного японцами процессора равна 4,22 ГГц, что почти в три раза выше, чем у самого лучшего советского процессора К2100П.
Делиться ни с кем технологиями японцы не собираются, так как это заявка на неоспоримое лидерство в секторе — шанс возместить провал «потерянного десятилетия», оживить экономику и занять незыблемое высокое место в мировой экономике.
Но у японцев нет неограниченного доступа к орбитальному сырью, а ещё они отстают от СССР в части кремний-германиевых подложек, дающих весьма ощутимый прирост мощности, поэтому их «вычислительное благополучие» находится в руках Жириновского.
Стоит поставкам орбитального сырья прекратиться, как их электронная отрасль разом покатится в пропасть — это, в немалой степени, объясняет желание японцев добиться абсолютного нейтралитета и жить спокойно.
Только вот до полной зависимости нужно подождать ещё три-четыре года — надо дать им время на начало производства процессора NEC Procyon, внутри компании NEC называемый μPD13000, который обещает стать грандиозным прорывом для всей западной цивилизации.
Ещё они позволили себе параллельную разработку процессора μPD13L000, торговое название которого звучит как Procyon LP — этот процессор имеет целью максимальное снижение тепловыделения, при сохранении впечатляющей тактовой частоты. Японцы добились на этом процессоре 2,9 ГГц, при тепловыделении всего 45 Ватт, тогда как основная версия очень горячая и выделяет 135 Ватт.
Первым крупным покупателем серийных процессоров, согласно достигнутой договорённости, станет СССР — будет построен отдельный вычислительный центр на японских процессорах.
Тепловыделение у нового процессора просто огромное, но это решаемая проблема, которой уже занимаются в ЦИЭ. Новое охлаждение будет обходиться дороже, зато вычислительный центр обещает стать самым мощным в Союзе и в мире, на какое-то время.
Но пройдёт время, и советская электронная промышленность достигнет этого техпроцесса, только уже с большей тактовой частотой, так как японцы отстают по подложке и ряду других направлений.
«Можно же не лезть в бутылку и оставить всё, как есть», — подумал Жириновский с негодованием. — «Японцы вот, например, только выигрывают от сотрудничества с нами — обменяли Курилы на светлое будущее».
Территориальные претензии, будто бы, всё ещё есть, но эту тему в японском обществе продолжают поднимать только правые и ультраправые силы, а все остальные готовы пойти на эту жертву и замолчать любой инфоповод.
Курилы-то японцам нужны не для залечивания национального унижения, а для вполне прагматичных экономических задач — контроль над Курилами расширит исключительную экономическую зону акваторией вокруг островов, богатой рыбой, морепродуктами и интересной с точки зрения потенциальных месторождений нефти.
Но всё это, явно, не стоит того, что дал СССР в рамках нового договора. Никакая рыба не сможет вытащить Японию из стагнации, а вот лидерство в микроэлектронике — может.
— … протесты в Стамбуле… — услышал Жириновский из динамиков видеостены.
Он перевёл на неё взгляд и увидел кадры уличных беспорядков.
— Поводом для начала протестов послужило похищение и убийство четверых агитаторов Турецкой коммунистической партии, — продолжала ведущая, Арина Шарапова. — Генеральный секретарь турецкой компартии, Кемаль Окуян, призвал сторонников не участвовать в беспорядках — вскоре его задержали органы правопорядка и до сих пор неизвестно, где он находится в данный момент.
Турецкие коммунисты и социалисты пользуются всё большей и большей народной поддержкой, так как экономическая ситуация в Турции оставляет желать лучшего.
Один только Жириновский знает, что сохранение СССР больнее всего ударило именно по Турции, так как в 90-е не начался сокрушительный поток «дешёвых» туристов из постсоветского пространства.
Из воспоминаний Директора ему известно, что во второй половине 90-х и в первой половине 00-х годов, в Турции должны были строиться целые районы и отели специально под российских туристов.
Ну и нельзя отменять «челноков», которые летали в Турцию и оставляли там миллиарды долларов, покупая дешёвые товары и продавая их задорого на всём постсоветском пространстве.
Но всего этого не было, потому что границы, как и прежде, под замком, а со второй половины 90-х годов в Турцию даже начался импорт советской продукции, качество и количество которой росло, а цена на неё падала.
Каждый год Турция «не досчитывалась», по оценкам Жириновского, около 3–4 миллиардов долларов, строительная отрасль не получала должного стимула к развитию, из-за чего малоазиатский