Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

резко вошёл в неё. Второго движения бедолаге сделать было не суждено. Его пассия за долю мгновения расплющилась по стене, будто под ударом гигантского молота, а потом бросилась на неловко застывшего человека и охватила его бесформенным коконом. Лени поначалу опешил, а когда сообразил, что происходит, кокон уже раскрывался, выпуская наружу чистенькую девчулю лет двадцати с идеально правильными чертами лица и в платье с вызывающе глубоким вырезом. Сладница заметила колдуна только в тот момент, когда с его руки сорвалось воздушное лезвие, но и оставшегося времени ей хватило, чтобы уклониться и огромным прыжком скакнуть на другой конец переулка. Улицу озарил разряд молнии, грохнуло, и обугленное тело нечисти рухнуло на мостовую. Тут же залаяла собака, её голос подхватили ещё несколько, и вскоре уже весь город знал о славной победе имперского боевого мага.

Сплюнув с досады, Лени прислонился плечом к стене в ожидании ближайшего патруля. Скрываться с места событий сейчас было бы неразумно. Проще уж сразу всё объяснить и отправиться дальше по своим делам. На краю сознания всплыла запоздалая мысль, что ещё проще было бы отпустить сладницу, но парень сразу её отверг. У него совесть и без того нечиста, да и счётец кое какой к Шилу и его тварям имеется. Однако, сегодняшняя ночь просто-таки полна сюрпризов. Даже немного страшновато дальше идти, вдруг где-нибудь впереди его поджидает чёрный дракон? Тогда никакая магия не поможет. Притопнув от нетерпения, колдун отлип от стены и направился к трупу, у которого уже столпились пятеро имперцев. Его эти болваны в темноте так и не разглядели.

– Кто идет?! – запоздало среагировал один из вояк, наставив на мага меч.

– Мэтр Лени, чародей доблестной Пятой армии, – насмешливо представился парень. – Вот, сладницу поймал.

– Сладницу, говорите? – недоверчиво переспросил командир отряда, принюхиваясь к вони палёной нечисти. – Они ж, вроде как, писаные красотки, а эта дрянь больше на мою тещу смахивает.

– Боюсь даже представить твою жену, – к Лени неожиданно вернулось хорошее настроение, – гнилушка, или охальница?

Десятник набычился, явно задетый невинной, в общем-то, шуткой, но вернуть шпильку не осмелился. И правильно, каждый должен знать свое место.

– Придётся вам подождать мэтр, – после короткой паузы буркнул командир патруля, вновь скосив глаза на сладницу, которой смерть вернула ее истинный облик. – За дежурным магом уже послали.

– Разумеется, – кивнул чародей. Он за тем и остался, чтобы дождаться кого-то, кто подтвердит его слова, но пока что, судя по топоту, сюда поспешал патруль с соседней улицы. Как бы к моменту прибытия вызванного мага тут не собралась целая толпа.

Опасения Лени оказались напрасны, коллега подоспел быстро, да и объяснения много времени не заняли, так что, спустя минут десять, он уже входил в свою комнату. Деньги лежали там же, где им и положено было – в защищённой примитивными чарами прикроватной тумбочке. Забрав их, Лени снова вышел на улицу и направился обратно в гостиницу. Как бы его ни подмывало поскорее раздобыть негатор и приступить к допросу, правильнее будет дождаться утра, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Портье уже снова дрых, уронив голову на плечо, и маг даже подивился его безалаберности. Видят светлые боги, завтра же он подаст жалобу хозяину.

– Эй соня!

– Ась? – глаза разгильдяя удивлённо раскрылись.

– Хрясь! У вас среди постояльцев, случаем, нет ли работорговцев?

– Простите, а вам зачем?

- Это уж моё дело, – терпение Лени иссякло, и он пропустил через всё тело портье легкий разряд боли. – Твоё же дело сказать да или нет.

– Да мэтр! – мгновенно исправился гостиничный служитель.

– Сколько их и где они обычно завтракают?

– Трое мэтр, и двое из них тут, у нас же. Про третьего сказать не могу, он только нынче вечером заселился.

– Они в общий зал спускаются, или в номер заказывают?

– В общий зал.

– Значит, оповестишь меня утром, как только они появятся. Повторяю ещё раз – мой номер двести одиннадцатый и пусть туда никто из слуг не суётся. Всё ясно?

– Конечно-конечно, – торопливо закивал портье. – Всё будет так, как вы пожелаете, мэтр. Маг не удостоил его ответом и быстрым шагом двинулся к лестнице.

Придя в себя, Виола сперва удивилась отсутствию света и лишь затем сообразила, что кто-то крепко-накрепко прикрутил ее к стулу. «Попалась!» – вспыхнула в мозгу отчаянная мысль. Но как?! Она ничего не могла понять. Последнее, что сохранилось в памяти – это смазливая мордашка того красавчика мага.

– Твоё имя, – глухой голос, раздавшийся прямо у неё за спиной, заставил тёмную вскрикнуть.

– Что это значит?! – она изо всех сил старалась совладать с собой. Не так-то это, оказывается, легко, когда твой источник намертво перекрыт негатором. – Кто ты?

– Ты же сама не хотела называть имён, – мягко пожурил девушку её пленитель. Теперь она узнала его, но легче от этого почему-то не стало. Скорее наоборот, теперь тёмная готова была волосы на себе драть от досады на собственную неосторожность. Одна беда – для этого нужны были свободные руки.

– Чего ты хочешь? – тихо спросила Виола, когда молчание стало невыносимым.

– Ответов. Как твоё имя?! – неожиданный крик вновь выбил у девушки почву из-под ног.

– Виола, – она прикусила губу, стараясь не разрыдаться. Не раз и не два некромантке доводилось наблюдать похожие сцены со стороны, но тёмные боги свидетели, она оказалась совершенно не готова примерить на себя роль жертвы. – Прошу, я же ничего не сделала!

– Врёшь, – удовлетворённо произнес колдун за её спиной. – Ты что же, забыла о детекторе лжи?

Магичка шмыгнула носом. Нельзя ей сейчас расклеиваться. Стоит наболтать лишнего, и из этой истории живой ей уже не выбраться. Либо этот мерзавец сдаст её с потрохами, либо свои же потом отыщут и прикопают. А так, может быть, удастся сбежать… узнать бы хоть где они и почему так темно. Паскудник затащил её в какой-то подвал, или просто окутал их светонепроницаемой сферой, и они оба еще в гостинице? Так или иначе, кричать смысла точно нет, или… вдруг он забыл о пологе тишины? Пленитель начал было что-то говорить, но Виола не стала слушать. Набрав в грудь побольше воздуха она завизжала так, как не визжала, наверное, никогда в жизни.

– Заткнись, дура! – голова пленницы