Михаил Михеев - Дальний рейд

– И что нам это дает?

– Подумай сам. За последнюю неделю Дракон выходил на связь трижды. Он торопится, чем-то затягивание конфликта ему мешает. Значит, рано или поздно, ему придется выходить на связь снова и, если моя гипотеза верна, тут-то мы его и прищучим. Огонь, думаю, надо будет сразу открывать на поражение: хороший Дракон – мертвый Дракон.

– Согласен, – Айнштейн задумчиво кивнул. – А не спровоцирует расстрел чужих кораблей большую войну?

– А и хрен с ним. Ты что, будешь испытывать моральные терзания, поджаривая пятки какой-то шведской сволочи? Я – нет.

– Тоже верно, – Айнштейн вздохнул. – Совсем голова не варит, или старею, или устал.

– Не бери в голову, лучше действительно выспись, – посоветовал Виктор. – Я думаю, Поляков не настолько глуп, чтобы лезть в атаку, так что в ближайшее время нам ничего не грозит. А насчет еврейского корабля – так он вообще был без опознавательных знаков, всегда можем отбрехаться, что приняли за пирата. Кстати, языки у нас еще, возможно, будут. В чем – в чем, а в чувстве самосохранения нашим пейсастым коллегам ну никак не откажешь. Времени у них было всего ничего, но старт двух спасательных шлюпок с их корабля аппаратура зафиксировала, драпанул кто-то, не дожидаясь, пока мы стрелять начнем, как только корабли Полякова расползаться начали. Сомневаюсь, что в том взрыве они уцелели, а если даже уцелели, то их могли уже подобрать, но проверить на всякий случай надо. Там сейчас наши драккары крутятся, может, и найдут кого.

– Хорошо. Но ты ведь не по поводу этого нас собрал? Кажется, мысль по поводу смертоубийства пришла к тебе позже.

– Именно так, – кивнул Виктор и окинул взглядом свой штаб. Народ смотрел на него внимательно, выжидающе, сейчас здесь собрались все, кто имел право принимать решение. Старый лис Айнштейн (хотя вряд ли кто-то рискул бы назвать его сейчас старым – после процедуры омоложения он и на тридцать то, по виду, не тянул), вальяжно-спокойный Медведь, которому только постоянные тренировки и пилотирование драккара не дают окончательно растолстеть, Анрэ, как обычно серьезный, Кэвин, быстро пишущий и тут же что-то на листе бумаги (не, не любит человек ни ноутбуки, ни диктовоны, мысли у него лучше через пальцы формируются), и Кала, все такая-же изящная, ей даже рождение второго ребенка фигуру не испортило. Ну орлы, ничего не скажешь, с такими можно быть спокойным за свою спину, а это дорогого стоит.

– Итак, господа-товарищи, я вам хочу задать вопрос: а вам не кажется, что мы обречены на поражение?

Все секунду молчали, потом Кала осторожно спросила:

– Вить, тебе не кажется, что ты сгущаешь краски? Мы реально сейчас можем оторвать головы…

– Можем, конечно, – нетерпеливо прервал ее Виктор. – И что дальше? Мы сколь угодно долго можем отрывать головы всем подряд, мы тактически всех сделаем – и что? Экономически мы все равно слабее, ресурсы Земли в области образования тоже больше. Сейчас мы случайно оказались впереди, но долго это не продлится. Наше поколение будет чувствовать себя спокойно, возможно, следующее, но это уже не факт, а какого будет нашим внукам?

– Что предлагаешь? – ну, это уже Медведь, как всегда немногословен и решителен.

– Мы будем проигрывать до тех пор, пока не перехватим стратегическую инициативу. Вы посмотрите, сейчас мы только тем и занимаемся, что реагируем на внешние угрозы. Именно реагируем, а противник выбирает место, время и как ударить. Мы его можем метелить и дальше, но угроза всегда будет висеть, пока не будет ликвидирован ее источник. Отступит Россия – наедет Америка, отделаем Америку – Китай какой-нибудь объявится, и так – до бесконечности. Вспомните, с Ацтеками мы как разобрались? Лихо наехали на них и помножили на ноль, а они до сих пор не знают, кто их уработал. Стратегическая инициатива кругом была наша. Здесь тоже надо вопрос решать, а то съедят нас не за понюх табаку.

– Думаешь? – Кэвин скептически выгнул бровь. – И как? Переловить ихних президентов и морды набить? Наша агентура оставляет желать лучшего, да и вообще…

– Вообще идет на… На дальнюю станцию, в общем. Пора кончать с этими «не могем», «не принято». Если нет скальпеля, операцию можно сделать и топором, а топор у нас преотличнейший.

– Это ты про флот?

– Про него, родимого. На кой хрен нам двадцать линкоров, если мы их не применяем? На кой авианосцы, крейсера? Мое мнение – надо идти к Земле.

– Подойдем, повиснем на орбите и бомбанем чем-нибудь. А все нам будут аплодировать. Да нас уделают еще на подходе – мы сразу потеряем преимущество в скорости и дальнобойности, да и орбитальные платформы несут орудия, которым наши защитные поля на один нюх. Я уже молчу про наземные батареи. И потом, тут уж против нас выступят ВСЕ!!! А со всеми мы вряд ли справимся. Авантюра это, ставим на кон все с сомнительным результатом. А русский флот? Он ведь у нас на дороге встал. Думаешь, пропустит? А даже если и пропустит – что дальше? Он ведь, как только мы уйдем, попрется в атаку, станцию все равно сомнет и что?

– А ничего. Старый добрый дядя Витя все уже продумал, не дуй в штаны. Смотрите сюда: зачем нам кого-то бомбить? У нас артиллерия сверхдальнобойная, мы ведь и стрельнуть можем. Откуда-нибудь с перефферии Солнечной системы. Пара взрывов в верхних слоях атмосферы особого вреда никому не причинят, но задуматься заставят. Может, они и объединятся против нас, но не сразу, и первая реакция будет сугубо оборонительной. А если подкинуть информацию, что это – ответ на агрессию России и что каждый раз ответ будет примерно таким, но жестче, они наедут, в первую очередь, не на нас, а на Россию, собственно. Никто драку устраивать, конечно, не будет, не дураки, но флот России придется отозвать, так что есть шанс хотя бы выиграть время. А там уже многое может случиться, глядишь, и мирно договоримся – сильных всегда уважают.

– Как-то по детски ты рассуждаешь, – пробурчал Айнштейн. – Скорее всего, нас после этого террористами объявят. Хотя, конечно, может и сработать, на испуг в этом мире кого только не брали. Но даже если и сработает – как ты мимо русского флота пройдешь?

– Элементарно, – фыркнул Виктор. – Я его обойду.

Все уставились на него непонимающими взглядами. Виктор хитро улыбнулся.

– Люди, вы все-таки зашорены по самое не балуйся. Ну вы сами подумайте: что мы сейчас делаем? Как мы летаем?

– Э-э-э… У тебя с головкой все в порядке? Может, тебе поспать надо? – выразил общую мысль Айнштейн.

– Возможно, но речь сейчас не об этом. Вот сейчас во сколько пространств мы отсюда выйти можем?

– В два.

– В шесть, Александр Павлович, в шесть. Или забыл уже?