Михаил Михеев - Дальний рейд

– Валерий Арсентьевич, – отсмеявшись, спросил Виктор. – Вы не подскажете, тот корабль со звездой ненашенской формы, он что здесь делает? В смысле, он в составе вашего флота или так, мимо проходил?

– Ну, звезду на нем давно закрасили. А вообще, он шел с нами, но официально в состав флота он не входит. Так, приказали с пониманием относиться к наблюдателем союзников.

– Угу, понятно. Стало быть, его уничтожение, если что, не будет являться агрессивным действием по отношению к русскому флоту и, в то же время, так как опознавательных знаков на этом старом корыте, которое по недоразумению считается разведчиком, нет, то и Израилю предъявить никому и ничего не получится?

– Теоретически, да. Во всяком случае, письменного приказа вступаться за чужие корабли у меня нет…

– Ну тогда пускай ваши корабли отойдут подальше – я не хочу, чтобы кого-то случайно зацепило, – неожиданно жестко сказал Виктор. – Я сейчас буду практиковаться в стрельбе, а заодно дам вам возможность сделать кое-какие выводы. Возможно, они сохранят потом немало жизней, кто знает, может, и наших с вами. А может, наоборот, но пока просто выполните мою просьбу.

Поляков, очевидно, сразу понял, что Виктор не шутит, поскольку, не прерывая связи с ним, начал по параллельным линиям отдавать распоряжения. Пару минут спустя ближайшие к израильскому разведчику корабли, активно работая маневровыми двигателями подались в стороны. Виктор оценил скорость реакции – похоже, русская эскадра была постоянно в полной боевой готовности. Ну что же, это может быть как хорошо, так и плохо, увидим.

На израильском корабле заволновались, тоже начали какой-то маневр, но сделать ничего не успели. В принципе, из земных средств уничтожения до них реально доставали только тяжелые ракеты и торпеды, которые на такой дистанции не представляли особой опасности даже для одиночного корабля. Однако сейчас оружие было совсем иным. Виктор просто вдавил клавишу на пульте, подтверждая ранее отданную артиллеристам команду и, откинувшись в кресле, начал с интересом следить за происходящим – зрелище того стоило.

Крейсер чуть заметно вздрогнул, слабо загудели на миг накопители, отдавая заботливо собранную энергию одному из орудий главного калибра и в следующий момент на месте, где только что находился израильский корабль, вспыхнуло лиловое солнце.

Вспышка была яркой, но очень короткой. Никто, кроме экипажа расстрелянного корабля не пострадал, светофильтры на любом военном корабле – штука эффективная, а осколков просто не было. Но впечатлились, глядя на оставшееся после взрыва облако слабо светящегося красным пятном в черноте космоса ионизированного газа, безусловно, все. Поляков так и вовсе смотрел на экран, глуповато приоткрыв рот – явно ничего подобного не ожидал. Виктор подождал, пока он придет в себя, и жестко сказал:

– Вы у меня под прицелом с первого дня. Отведите свои корабли подальше, адмирал, а то я ведь могу поддаться соблазну. А если еще какой наблюдатель появится – предупредите, что их я буду отстреливать первыми.

И выключил связь.

– Ну и зачем это надо было? – Айнштейн был мрачен, раздосадован и не скрывал этого. – То «живьем брать демонов», то сам же их и отстреливаешь.

– Просто мысль мне в голову пришла, вот я ее и решил проверить. Ну и плюс кое-какие мелкие вопросы решить сразу.

– Интересно, какие?

– Ну, во-первых, нашим коллегам по ту сторону фронта продемонстрировал наши калибры. Сейчас они в спешка меняют позицию, располагаются вдвое дальше.

– Ага, – хохотнул Кэвин. – Как раз нам под прицел.

Теперь улыбались уже все. Действительно, русский флот, отступив, из зоны поражения главного калибра имперских кораблей не вышел, даже из зоны девяностопроцентного накрытия не выбрался, зато теперь, случись что, ему придется долго и мучительно выходить на дистанцию, с которой его артиллерия сможет хоть как-то дотянуться до обороняющихся, а сам он будет непрерывно находиться под огнем. Пожалуй, Поляков только что уменьшил свои шансы с крайне малых до чисто теоретических, что не могло не радовать.

Хотя, конечно, новые протонные орудия – это вам не фунт изюму. Разогнанный до сверхсветовой скорости пучек заряженных частиц мог разнести все на своем пути. Теоретически, ему могли противостоять разве что силовые экраны, которые стояли на имперских кораблях, но даже они не обеспечили бы защиты от полноценного залпа – просто не хватило бы энергии, а уж ничем не прикрытым земным кораблям даже одиночное попадание средним калибром означало приговор.

– Во-вторых, – отсмеявшись, продолжил Виктор, – не фиг здесь вообще болтаться. Двое дерутся, третий – не мешай. Не смущай нас своими… Ну, обрезанными формами. В третьих, я не хочу, чтобы информация о вооружении наших кораблей ушла раньше времени. Ну и, наконец, я только что решил проблему с Драконом.

– Это как? – вскинулся Айнштейн.

– Элементарно, Ватсон. Ну ты сам подумай: сколько раз он на связь выходил?

– Пять раз.

– И только в самый первый раз мы засекли его корабль. Причем он моментально оторвался от преследования пограничного крейсера и скрылся от радаров. Без гравитационных двигателей так двигаться могут только легкие курьерские корабли, они же, благодаря малой массе и хорошей системе защиты, могут легко уходить от радаров всех типов, даже от масс-детекторов – сядут куда-нибудь, и ищи их потом… Да что я тебе объясняю? Сам лучше меня это знаешь.

– Знаю. И что?

– Не тормози, Александра Павлович, второй раз уже за сегодня. Вон, кофе выпей, или поспи иди. Корабля мы не видим. Передачу запеленговать не можем. И каждый раз при этом в нашем пространстве есть чужие корабли – два раза шведские, один раз японский, один раз – французский и сейчас вот израильский. Я не говорю про те, что были на парковочных орбитах, я про те, что шли по трассе и к нам потом не заходили. Выводы? Лично я думаю, что они своей бортовой аппаратурой обеспечивали Дракону прикрытие. Мы ведь их не проверяли, что у них на борту было – не знаем. Косвенно это подтверждается тем, что сейчас был специализированный крейсер-шпион. Конечно, это плохо – значит, в определенной области они опережают нас, мы таких систем пока не имеем, ну да и хрен с ними – я отдал приказ расстреливать любой корабль, который войдет в зону боевых действий.