Дмитрий Старицкий - Наперегонки со смертью

— За что? Ты сволочь, ещё хочешь знать: за что!? А сам не догадываешься!? Козел!!! Соблазнил четырнадцатилетнюю девочку, наобещал безумную любовь до гроба, и сбежал ровно через пять недель. Шлемазл! Твою мать, да я чуть с ума не сошла! Не зря мой папа говорил…

— Твой папа! Твой папа! — кричал солдатик, пытаясь ставить блоки против маленьких, но злых девичьих кулачков. — Это твой папа во всем виноват. Он меня хотел за тебя в тюрьму посадить. Даже заяву в ментовскую накатал. Меня! В тюрьму! По козлиной статье! ЕВРЕЯ!!!!

Тут Роза остановилась и прекратила его бить.

Да и мы все, враз очнувшись, растащили их по разным углам «ринга».

— Я не виноват в том, что по прихоти твоего папы не хотел быть изнасилованным этим быдлом на лесоповале, — визжал Саша, отбиваясь от своих сослуживцев, которые его пытались удержать.

Роза одним волнообразным движением вырвалась из моих рук, и снова подбежала к ревущему патрульному. На это раз обниматься.

— Бедный, — Роза прижалась к нему и, подтянувшись, ласково погладила по глазнице, — Тебе очень больно?

— Да мне больно, — из глаз его текли слёзы, оставляя ручейки на пыльных щеках, левый глаз его уже зримо набухал. — Но гораздо больнее мне было уехать навсегда в этот мир без возврата. Без тебя! Не попрощавшись. Даже без твоей фотографии! Наш адвокат знал вербовщиков отсюда и после безуспешного похода в райотдел милиции, схватил меня за шкирку и отправил сюда всего с пригоршней долларов. Иначе мне грозила статья за «совращение несовершеннолетней». И еще статья за «вступление в связь с лицом, не достигшим половой зрелости». И еще статья за какие-то «развратные действия». Нашли педофила! Хотели еще изнасилование пришить, да только у них твоего заявления не было. А без него такое дело не возбудить, как ни дрочи.

Он замолчал, горько всхлипывая.

Двое среди людей они стояли, обнявшись, и наперегонки плакали. А нас вокруг, как будто бы и не было для них.

Епишкина мама, началось в колхозе утро. Где моя стерва Роза? Этот развратный ребенок. Вечно ерничающий циничный коверный нашего гарема. Элитная московская проститутка.

Век живи, век учись, а женщин никогда не поймешь.

Я взял себя в руки, решив, что эта сова сама себя разъяснит, и стал аплодировать. А что еще оставалось мне делать? Свои права на Розу качать? Я вас умоляю!

Вскоре рукоплескали уже все, прям, как товарищу Сталину на юбилее ВЦСПС.

А эти, как оказалось, насильно разлученные влюбленные смотрели на нас ошарашенными глазами, будто в первый раз видели.

И плакали.

Но и улыбались при этом вполне счастливо.

И это их чувство огромного счастья волшебным образом передалось всем вокруг.

Да и что такое счастье?

Всего лишь ощущение.

Хочешь быть счастливым?

Ощущай.

И весь рецепт.

Колокольчиками зазвенела замечательная идея, как из этого любовного мордобоя сделать настоящий праздник для всех. Раз уж у меня продолжается сезон утрат, то пора превращать его в сезон свадеб.

Я подозвал гориллаобразного носатого сержанта с терминалом, представился по-английски. Тот в ответ на хорошем русском языке назвал себя.

— Мастер-сержант Исраэль Бен Гурион,[53] — и смотрит на меня большими грустными глазами цвета спелой маслины.

Вот так вот. Ни много ни мало. Тогда почему только сержант? Ладно, проехали, не ко времени это выяснять.

— Коротко, меня зовут: Жорой, — добавил я, — А тебя? Изя или Изяслав?

— Зови: Изя.

— Так вот, Изя, в этом богоспасаемом местечке найдутся четыре крашеных столбика и тряпочка от солнца?

Изя все понял влет, просветлел лицом, глаза его заговорщицки засияли.

— Конечно, найдутся. И не только Хупа. У нас тут целая хоральная синагога с раввином есть. Даже с кантором и резником. Миква, и та есть. Все как у людей.

— Тогда зови всех сюда. Теперь Саше уже не отвертеться. И на Старую Землю не сбежать.

Сержант довольно заржал и уточнил.

— Я и не знал, что его зовут Саша. У нас этот шлемазл зовется Аарон.

Ничего удивительного для меня не прозвучало. Давно уже знаю, что на Новой Земле каждый имеет право на новое имя и новую биографию. Но сержанту ответил другое.

— Я тоже не знал, что Розу на самом деле зовут Рейзел.

А сам мстительно подумал, что не один, так другой орденский патрульный у меня от уз Гименея не отвертится.

Сержант позвал всех патрульных от шлагбаума. Я — своих девчат и валлийцев.

Окружили, не видящих никого кроме друг друга, Розу с Сашей.

Отвлекли их от поцелуев.

Ну, и рожи у них были. Неужели все влюбленные так глупо выглядят в глазах окружающих?

— Саша, — строго спросил я. — Или все же Арон?

Он в ответ уставился на меня, как телок титешный на бадейку с молоком.

А Роза тут же заявила свои женские права.

— Жорик, не надо. Только я одна имею право его бить! — и загородила этого амбала своим маленьким стройным телом.

— С тобой потом поговорим, — погрозил я ей пальчиком.

И снова обратился к парню с предельно серьезными интонациями.

— Итак, Сашарон, ты ПОПАЛ.

И видя в его глазах прежнее непонимание ситуации, пояснил.

— За руку брал?… Брал! В глаза смотрел?… Смотрел! Женись!

— Как женись? — не понял парень.

Откровенно не понял. По глазам видно. Видимо всю свою мыслительную деятельность он сосредоточил исключительно вокруг слова «попал».

А у Розы отпала челюсть.

Вот черт, надо срочно спасать парню второй глаз.

— Как? Как? Кверху каком, — придал я своему голосу торжественности. — Я спрашиваю тебя, Александр-Аарон, официально, как опекун Розы Шицгал на Новой Земле: согласен ли ты, как честный человек, взять Розу-Рейзел Шицгал в жены по закону Моисея и Израиля?

— Ооооооо… — загудела толпа патрульных почти на инфразвуке.

А Роза открыла рот и не смогла его закрыть, хотя и пыталась.

Кто-то из их толпы завистливо выкрикнул, узнавая Розу.

— Да это же «мисс первый месяц» из нового календаря Русской армии. Везет же некоторым. Ну, почему не мне!

Роза, умная девочка, сориентировалась быстро и влет поняв всю мою интригу, не оставила своему бывшему парню даже намека на маневр. Повисла у него руками на шее, и пиявочкой на губах. Подвизгивая от удовольствия и болтая в воздухе ногами в кедах.

В то же время кто-то из солдат рядом подставил приклад автомата, а сержант с диким радостным воплем раздолбил об него простую фаянсовую тарелку с голубой каемкой. Где только взял?

Сержант взревел.

— Тноим!!!

Все местные солдаты его дружно поддержали. В том числе и негры.