Дмитрий Старицкий - Наперегонки со смертью

Дорога перед шлагбаумом с обеих сторон зажата коридором из такой же колючей проволоки на кольях. На самой дороге наваляны бетонные столбы вразброс. Проехать можно только змейкой на самой малой скорости.

С верхотуры блокпоста дорогу контролирует счетверенная зенитная установка, явно снятая с какого-то корабля. Даже окраска шаровая сохранилась. Мелкая, двадцати-двадцати пяти миллиметров калибром, не больше. Ну, думается мне, что не хуже «Шилки»[48] будет, если им пострелять захочется. Такая дура далеко бьет.

На самом КПП мается дурью целый взвод местных вояк из патрульных сил. Возможно даже орденских. Все в пустынном камуфляже и желтых кевларовых берцах. Знаки различия американские, староземельные. Кто не дежурит за тяжелым оружием, те кучкуются внизу на дороге. Курят. Несмотря на жару все в брониках и обтянутых комком касках. Увешены пистолетами, штурмовыми винтовками с подствольниками и многочисленными приблудами, у некоторых за спиной трубы одноразовых гранатометов, типа русской «Мухи».[49] Солидная банда.

У трети вояк разной степени черноты рожи афроамериканцев, или как они тут на Новой Земле толерастно обзываются? Афроамероновоземельцы? Хрен его мама знает, как толерасты еще извратиться могут. В этом они давно советских коммунистов переплюнули. В общем, по-русски: в наличии негры в ассортименте метизации.

Ну, и броняха присутствует, куда без неё тут на блокпостах. Парочка, похожих на большой ящик, поставленный на гусеницы, бронетранспортеров М113,[50] с большими пулеметами врастопырку. Плюс, как и на Базе «Северная Америка» немного в стороне от блокпоста притаился за колючкой американский алюминиевый «противопехотный» танк «Шеридан»,[51] вооруженный шестидюймовым «окурком» низкой баллистики, который, как помнится мне из армейских штудий, и ракетой «Шилелла»[52] может довольно точно пулять километров на пять по инфракрасному лучу. И картечью по пехоте палить, но недалеко и довольно медленно. Хорошо тренированный экипаж в минуту делает не более четырех выстрелов. Но для любой колесной техники этого за глаза хватит. Ну, еще и пулемет там, спаренный винтовочного калибра, в башне точно есть.

В самой Америке, которая староземельная, это танковое недоразумение осталось на вооружении только у воздушного десанта, и то, после «Бури в пустыне» было решено их окончательно списать. Но для Новой Земли это ещё та вундервафля. Главное: легкая, плавающая, достаточно быстроходная и с умеренным аппетитом на горючку. На этом экземпляре ещё торчит на башне большая цилиндрическая фара, как бы ни инфракрасный прожектор ночного прицела. В дополнение к тому обычному большому прожектору, что на самом блокпосте стоит.

Скинув скорость до минимума, и пропетляв между бетонными блоками на дороге, останавливаемся перед шлагбаумом.

Видно в боковое зеркало, как валлийский броневик совершает те же манипуляции по слалому с бетонными блоками, что и я только что. А за ним и «хамви» кирасиров, прикрывающие «лапландер».

Потянувшись затекшим телом, вылезаю из водительского сидения, одновременно рычагом открывая пассажирскую дверь, и вижу в лобовое стекло, как, поднырнув под шлагбаумом, выходит вперед высокий сержант с терминалом для контроля айдишек в руках. Предупреждаю девочек.

— Вещи на месте, все выходим для проверки Ай-ди.

Остатки пионерского отряда, потягиваясь, с ленцой выбираются с бордовой кожи сидений, которые они покрыли плотными льняными покрывалами, чтобы не прилипать к ней на жаре нежными частями тела, подались на выход.

Я был последним в этой очереди, после Розы, которую, неожиданно для себя даже, не удержавшись, ущипнул ее за тугую попку.

Роза фыркнула, как породистая кошка и, наполовину обернувшись, сказала мне с ехидной улыбочкой.

— Дождись гостиницы, злыдень писюкатый. Вот там-то я тебя загребу-замучаю как Пол Пот Кампучию, — сверкнула довольным млядским взглядом и выскочила из автобуса.

Когда я вышел за ней в вечернюю жару, то понял, что уже ничего не понимаю вообще, из того что происходит, что и происходить не должно вроде бы в принципе.

С диким восторженным криком: «Рейзел!!!» один из патрульных, отдав свою винтовку товарищам, ловко перескочил через шлагбаум и, оттолкнув сержанта, который в это время проверял айдишку у Були, громко топоча берцами, раздвигая девчат, как скоростной ледокол шугу на реке, подбежал к Розе, протянул к ней правую руку левой схватившись за бронник в том месте где должно быть сердце, опять громко закричал, хотя был, сосем уже рядом с ней.

— Рейзел, это я ТЕБЯ вижу!? Это не сон!? Не глюки?

И Роза повела себя, на мой взгляд, крайне неадекватно, воспринимаемому мною образу плохой московской девочки.

На её взвизг: «Саша!!!», обернулись уже все.

И маленькая Роза с места, без разбега вспрыгнув на высоченного патрульного и, обняв его руками и ногами, запричитала взахлеб.

— Сашка! Сашенька, любимый!

Не забывая при этом осыпать его лицо короткими, частыми поцелуями.

Потом они зависли в долгом сладострастном засосе, вызвав, как радостные крики и свист всех патрульных, так и завистливое обалдение всего коллектива моего гарема.

Про себя я уже не говорю. Я просто впал в ступор из-за разрыва шаблона. В голове валеты королей гоняют, а периферией сознания уже вырисовывается понимание, что обещанная мне «кампучия» отчего-то накрывается сегодня медным тазом. А я уже было настроился.

Не успел я эту мысль додумать, как Роза, оторвавшись наконец-то от опухших губ солдатика, откинулась, держась за его талию ногами и обнимая за шею одной левой рукой, правой же хорошо так замахнувшись, неожиданно засветила ему точно в глаз.

— Хороший фуфляк будет, — констатировал я по-английскми. — Качественный.

— Да, долго сходить будет, — поддакнул мне валлийский лейтенант, протискиваясь в первые ряды «партера» в обнимку с Антоненковой.

Солдат, не ждавший от девушки такой подлянки, сразу упал. Как поц. И, естественно, повалил на себя Розу. Барахтаясь в дорожной пыли, патрульный безуспешно пытался защититься от избивающей его фурии, в которую превратилась миленькая Шицгал. И жалобно кричал.

— За что!? За что!?

А Роза, уже сидя на нем скачущей амазонкой, все била его по морде — уже с двух рук, умудряясь при этом не промахиваться, ни разу не ударив по каске, и, брызгая крупными слезами, громко выговаривала ему при этом.

— За что? Ты сволочь, ещё хочешь знать: за что!? А сам не догадываешься!? Козел!!! Соблазнил четырнадцатилетнюю девочку, наобещал безумную любовь до гроба, и сбежал ровно через пять недель. Шлемазл! Твою мать, да я чуть с ума не сошла! Не зря мой папа говорил…