Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Это не способствует стабилизации региона, поэтому Жириновский приказал Александру Бессмертных, чтобы тот побеседовал с премьером Эхудом Бараком на эту тему. Барак из военных элит, но наиболее адекватный их представитель, поэтому есть основания полагать, что СССР и Израилю удастся прийти к консенсусу.

Уничтожение Израиля не входит в планы советского руководства, потому что он слишком удобен для контроля ближневосточных союзников, которые вынуждены находиться под советским «зонтиком» — на Ближнем Востоке нельзя оставаться в одиночестве, в том числе и потому, что существует Израиль. Это удобно, поэтому Владимир хочет оставить этот инструмент.

Также Израиль служит в качестве «громоотвода» — основная масса радикальных исламистов сфокусирована на идее уничтожения Израиля, полагая, что после воплощения её в жизнь, на Ближнем Востоке всё сразу станет хорошо. Уничтожение Израиля оставит сотни тысяч исламистов, разной степени радикальности, без точки приложения своей энергии, поэтому они сразу же начнут искать новый объект для ненависти.

А ещё у Израиля есть ядерное оружие, которое он обязательно применит, если почувствует экзистенциальную опасность. Последствия будут иметь глобальный характер, так как ящик Пандоры откроется и все будут на взводе.

СССР нужен Израиль, но никто не говорит, что он нужен сильным — наоборот, ему нужен ослабленный Израиль, чтобы он продолжал оставаться жупелом для арабских стран, но не мог оказывать слишком серьёзное влияние на регион.

Премьер-министр Барак уже вывел войска из Ливана, а также готов идти на уступки Ясиру Арафату — прошлогодние переговоры в Кэмп-Дэвиде, проводившиеся при посредничестве Клинтона, сорвались из-за резко возросшей токсичности самого Клинтона, но окно ещё есть.

Арафат прилетит в Москву через несколько недель, и Жириновский будет оказывать на него давление — Барак согласен разделить Иерусалим пополам, лишь бы договориться с палестинцами, чего нельзя ожидать от Нетаньяху, являющегося ярым сионистом и сторонником силового решения палестинского вопроса.

Но Арафат хочет слишком многого, чего Израиль никогда не даст, потому что это напрямую противоречит идеям и целям сионистов.

Жириновскому, конечно, выгодно, если они снова интенсифицируют боевые действия и продолжат царапать друг друга изо всех сил — это ослабит обе стороны, но это снова ведёт к дестабилизации региона, а также возможным конфликтам Израиля с Сирией и Ираком.

Гораздо выгоднее временно примирить Израиль с Сектором Газа, путём взаимных уступок, и забыть об этом хотя бы на пять-шесть лет, до нового кризиса.

«Казалось бы, причём здесь откровенно локальный Ближний Восток?» — подумал Жириновский с недовольством. — «Но без него никак нельзя: упустишь его — в конце концов, радикальные исламисты начнут стучаться в Среднюю Азию и на Кавказ. Или кто-то похуже — американцы, например».

*Иракская Республика, мухафаза Багдад, город Багдад, 27 августа 2001 года*

— Аль-маджд лиль-джунуд аш-шуравийин! — голосили люди, стоящие на тротуарах и машущие красными флажками. — Аль-маджд лиль-джунуд аш-шуравийин!

— Шукран! — крикнул капитан Варенцов в ответ.

Они кричат «Слава советским воинам!», а он ответил «Спасибо!» — народ Ирака совсем не смущает, что под «Мечами Кадисии» сейчас проезжают настоящие наёмники, убивавшие их врагов за кровавые деньги. Американцев тут ненавидят гораздо сильнее, чем наёмников разных сортов, а ещё все тут знают, что наёмники сделали очень многое для уже почти состоявшейся победы.

Бои за иракские города навсегда отпечатались в памяти Ивана и он может вспомнить атмосферу каждого обороняемого им города.

Варенцов рассмотрел бронемашины, идущие впереди, а затем оглянулся и посмотрел на бронемашины, что следуют сзади.

БМП-2, БМП-3, Т-80УД-2, Т-72БМ, БТР-82А, а также МТ-ЛБ — на бронях сидят наёмники из ЧВК «Тайфун».

Президент Хусейн решил, что каждый наёмник заслуживает своего триумфа, поэтому перед отправкой домой им устраивают небольшой парад — проезд под «Мечами Кадисии», с оружием, знамёнами и на боевой технике.

Иван уже принял решение — ему не хочется оставаться в ЧВК и лучше он снова отслужит пару лет в армии, после чего вернётся на гражданку, чтобы жить мирно.

Колонна завершила проезд и направилась на военную базу, где будет происходить формирование очереди на отправку в ППД или в Союз.

— А чего ты в Союз надумал-то, Сергеич⁈ — спросил сидящий рядом полковник Мельников. — Оставайся с нами — тебе же всё нравилось!

— Навоевался я, Леонидыч! — ответил ему Варенцов. — Хватило мне — теперь точно хватило!

— Если передумаешь — звони! — попросил Мельников. — Я с Хасанычем на днях беседовал — он шепнул мне на ушко, что штат будут расширять! Возможно, в Конго поедем! Обещано, что будет интересно!

Но Ивану такое больше не интересно, так как он окончательно понял, что это не его.

— Ничего не обещаю! — сказал он.

— А не надо ничего обещать! — ответил полковник. — Как передумаешь — звони!

На военной базе «Редума» они заняли пустующие казармы и начали проходить процедуру «выписки» — здесь решается, кто и куда полетит.

Варенцов ждал этого дня целых три месяца, поэтому время на взвешивание и обдумывание решения у него было.

— Ну, ты подумай, — попросил Мельников. — И ещё увидимся.

— Увидимся, Леонидыч, — улыбнувшись, попрощался с ним Варенцов.

Сев на панцирную кровать без матраса, он вытащил из кармана мятую пачку сигарет и закурил.

Кто-то из офицеров расчехлил гитару и начал тихо отбивать очень знакомые аккорды.

— Вечером на нас находит грусть — порой, порой! — запел офицер. — Сердце ноет, сердце просится — домой, домой!

Иван сразу же узнал песню — это Юра Хой, группа «Сектор Газа» — «Пора домой».

«А ведь Сектор Газа не так уж и далеко отсюда», — подумал Варенцов, затянувшись ядовитым дымом.

— Взвоет ветер над бараками, БМП нам лязгнет траками! — продолжил петь офицер. — Домой! Домой! Пора домой!

Иван испытал то же ощущение, какое испытывал во время вывода войск из Афганистана — одновременно и радость, и грусть. Но, в отличие от Афгана, сейчас радость превалирует над грустью, потому что Иван теперь уже совсем другой.

Его очередь на оформление документов настала примерно через сорок минут, которые он пролежал на панцирной кровати, рассматривая потолок.

— Смотри, капитан, если передумаешь — обратно попасть будет трудно, — предупредил его полковник.

Иван же, в этот момент, поставил подпись на рапорте.

— Не передумаю, — пообещал он.

— Ну, смотри, — сказал полковник и забрал рапорт. — Деньги получишь уже в Союзе. Всё конвертируют в рубли, по официальному курсу. Если везёшь с собой