Безбашенный - Арбалетчики в Вест-Индии.
Для того, чтобы кремнёвый револьвер реализовал все свои преимущества многозарядного оружия, он должен иметь индивидуальные подпружиненные крышки-огнива на каждой из зарядных камор своего барабана. В принципе-то и такие конструкции были — трёх- или четырёхзарядные и с разомкнутой рамкой, держащейся лишь на оси барабана. С гладким стволом, естественно, потому как с нарезным такое изделие едва ли выдержало бы недетскую нагрузку при врезании пули в нарезы. Ну и хрен ли это тогда за револьвер? Если уж делать — так нормальный нарезной, а значит — прочный, с цельной замкнутой рамкой. Но как тогда прикажете впендюрить в габариты её барабанного окна самооткрывающиеся при выстреле крышки-огнива индивидуальных полок? Думал я над этим, много думал. Брал за основу капсюльный барабан, прорисовывал его с увеличенными обнижениями, даже наклонными их рисовал, дабы уместить в них проклятые крышки. И — один хрен, всё впустую. Нормальный размер не помещается, если не сооружать чего-то совсем уж монструозного, а уменьшенных размеров — ненадёжен. Ведь классический ударно-кремнёвый замок уже к 18-му веку принял свой окончательный вид, в котором и оставался с тех пор неизменным вплоть до наполеоновских войн включительно. Вылизанная и доведённая до ума конструкция, которую дальше совершенствовать уже некуда. Менять в ней что-то — только портить.
Если пробудить в себе спортивный интерес и задаться целью во что бы то ни стало, то наверное, справились бы мы когда-нибудь в конечном итоге и с проблемой хорошего бескапсюльного револьвера. Есть же в конце концов и куда более компактный, но вполне надёжный механизм обыкновенной колесцовой зажигалки. К нему только «камешек» искровый зажигалочный изобрести, да ударный храповик к колёсику, чтоб от удара курка проворачивалось. Были, кстати, подобные в старых бензиновых зажигалках. Но что-то подсказывает мне, что не зная состава зажигалочного «камешка», нормальный ударный состав для нормальных капсюлей мы вымучим явно раньше, чем его. А пока — будем пользоваться доступным в сиюминутных условиях паллиативом. Это настоящий хороший револьвер в ударно-кремнёвом варианте неподъёмен, а вот многоствольный бюндельревольвер, называемый ещё пепербоксом — очень даже вполне. Особенно, если не гнаться за громоздкой шестиствольной конструкцией, а удовольствоваться парой компактных трёхствольных, дающих в сумме те же самые шесть выстрелов.
Вот такими агрегатами мы пока-что и обзавелись, дабы хоть чем-то заткнуть зияющую прореху в нашем компактном индивидуальном оружии самообороны. Хоть и сопровождают каждого из нас приставленные к нам для охраны вооружённые до зубов лбы-мордовороты, всего ведь по жизни не предусмотришь. Жизнь — штука сложная и труднопрогнозируемая, и неучтённый потенциальным противником козырь в рукаве запросто может оказаться и совсем не лишним. Хочешь, чтобы тебе помогали боги — не ленись помогать себе и сам…
11. Всё второпях
— Максим, а кто такой Себастьян Перейра? — неожиданно огорошил меня шурин.
— Гм… В каком смысле?
— Ну, Валод послал меня на хрен и назвал грёбаным Себастьяном Перейрой. Я понял, что «на хрен» и «грёбаный» — это он просто в раздражении сказал, и это не буквально надо понимать, но что я сделал не так? И кто такой Себастьян Перейра?
— Велтур, ты объясни хотя бы, как дело было. Володя ведь у нас обычно человек спокойный и зря ругаться не станет…
— Я знаю. В общем, он что-то делал со своей маленькой шкатулкой, которая картинки показывает, как твоя. Он положил её возле этой вашей громоздкой штуки, которую вы «батареей» называете и смотрел на маленькую круглую штуку со стрелкой, которая лежала рядом с медной проволокой. Я знаю, что когда вы работаете со своей «батареей», руками там трогать ничего нельзя. Но я ведь и не трогал, я вообще ничего не делал, я просто подошёл посмотреть. Интересно же! Просто смотрел, больше ничего не делал, богами клянусь! А Валоду что-то не понравилось. Я спросил его, в чём дело, но ему было не до меня, он заругался и посоветовал у тебя спросить…
— Так-так… Гм… Просто смотрел, говоришь? А в каком ты был настрое? — я заподозрил спонтанный в его случае телекинез — вроде того, которым баловались мы с Велией, в том числе и с компасом. Яблоко ведь от яблони обычно далеко не падает…
— Да в самом обыкновенном. Я же не могу так, как ты — взглянул на что-то, сосредоточился, и там что-то сделалось непонятное, что-то задвигалось…
— Ну, Велия ведь это немножко может. Кто знает, вдруг и ты тоже?
— Так Велию ведь ты научил, она раньше не умела. А меня этому никто не учил, и я так совсем не умею. А вы ведь ещё и напрягаетесь для этого, сосредотачиваетесь…
— Тоже верно, — версию спонтанной паранормальщины приходилось отбрасывать как явно несостоятельную, — Тем более, Себастьян Перейра… Так, стоп! — я окинул его взглядом, зацепился глазами за уровень его пояса — и понял наконец-то, после чего сложился пополам от хохота. Млять, в натуре Себастьян Перейра, гы-гы! Говорить я не мог, я ржал, схватившись за живот левой рукой и тыча пальцем правой на его пояс, на котором висел не слишком длинный, но массивный ЖЕЛЕЗНЫЙ меч, подаренный ему отцом на совершеннолетие! Роскошный, элитный, хрен где такой купишь в обычной оружейной лавке за нормальную разумную цену. Только на заказ, лучшим карфагенским оружейником из трёх полос кованый — двух науглероженных и мягкой между ними. Так этот стервец ведь ещё и упросил нас его намагнитить, когда увидел наши фокусы с намагниченным саунионом!
— Он уже нажаловался тебе на меня? — поинтересовался закончивший зарядку своего телефона и вышедший к нам во двор Володя, — Понял, почему Себастьян Перейра?
— Ага! — и меня снова разобрал смех.
— Прикинь, я цепь для зарядки аппарата настраиваю, ток по азимуту компаса выставляю, а тут этот диверсант со своей грёбаной железякой! Да ещё и, прикинь, возле самого компаса встал! Помнишь, как там в том фильме? «Нет, потом-то я, конечно, убрал топор из-под компАса — но уже не в Тихом, а в Атлантическом океане»! — Володя дурашливо спародировал и голос, и интонацию того киношного персонажа.
— «А капитан Сэнд, наверное, подумал, что вся Южная Америка пошла к чертям на дно»! — так же дурашливо продолжил я, и мы оба расхохотались.
Ничего не понимающий шурин хлопал своими честными глазами, и я, отсмеявшись, принялся ему разжёвывать:
— Когда мы напитываем вот эти наши коробки той силой, от которой они работают, нужно точно соблюсти её величину. Если будет меньше нужной — коробка работать не будет, а если большей — может испортиться так, что мы её уже не починим. А оценивать эту силу мы можем только по стрелке компаса — вот этой круглой штуки. Но её стрелка отклоняется и от массивных железяк, и если какая-то из них рядом — компас врёт. А ты с мечом на поясе к нему подошёл…