Владимир Подольский - На пороге

— Кто-то пищит, слышите?

Не успел Серёжа схохмить на тему об опасности употребления спиртных напитков в столь юном возрасте — Лида выпила пол стакана — и о возможных в связи с оным галлюцинациях, как и сам услышал какой-то звук, доносящийся из зарослей нетронутой травы. Поэтому он прикусил зубами рвущуюся наружу остроту, подхватил фонарик и, включив его, собрался, было, произвести осмотр окрестностей. Но идти никуда не пришлось. Наоборот, в луче света появился Барсик, отсутствовавший большую часть дня. В пасти он нёс то, что сначала показалось людям добычей. Положив её недалеко от костра, Барсик принялся старательно вылизывать принесённое.

— Ой, котята! — сказала Лида.

Да, это было два серых полосатых котёнка, но в каком ужасном виде! Подойдя поближе, друзья рассмотрели их. Немного крупнее обычных, ещё полуслепые, с едва начавшими открываться глазками, котята были истощены до предела. Один ещё мяукал, а другой, поменьше, просто беззвучно открывал рот. Стаи блох сновали по их неухоженным тельцам. Руководство взял на себя г. Самсонов:

— Лида, принеси сюда самолётную аптечку, Серёжа, посмотри, осталось ли ещё концентрированное молоко… Нет? ну неси сгущённое. Петя, там, в карманчике палатки аэрозоль, принеси сюда и ещё будет нужна тёплая вода, ещё остались, вроде, две канистры.

Достав из аптечки имеющуюся там пипетку и десятиграммовый шприц, Павел быстро соорудил импровизированную соску, в которую залил разбавленную тёплой водой сгущёнку. Смесь эта, хотя и не обладающая полными свойствами материнского молока, тем не менее, пришлась по вкусу Маше, как окрестили маленького. Роме пришлось подождать, пока Маша высосет все десять грамм, пипетка была только одна. Затем и Рома принял свою порцию суррогата, достаточную, чтобы привести его в состояние сытой сонливости. Но спать им пока не пришлось. Павел оторвал от мотка марли два куска, побрызгал на них инсектицидным аэрозолем и завернул в них с помощью Лиды котят, каждого в свою пелёнку. Снаружи остались только мордочки и глазки. Да и мордочки специалист по первой помощи аккуратно протёр ватным тампоном. Детёнышам эта процедура не пришлась по вкусу, кожу их, видимо, защипало, а может быть, не по нраву пришёлся запах. Они завозились, пытаясь вырваться из пахучего плена, Рома неожиданно заворчал, чуть ли не басом и даже у молчаливой Маши прорезался звонкий голосок.

Несмотря на протесты, котят выдержали в пелёнках пять минут, а затем выпустили на свободу, но только для того, чтобы тут же искупать в тёплой воде с шампунем. Куски марли, испещрённые чёрными точками квёлых и дохлых блох бросили в костёр. Наконец зверьки высохли, успокоились, выразили желание ещё немного поесть, дружно описались и перешли под покровительство Барсика, внимательно наблюдавшего за всеми процедурами, лёжа на куске брезента у костра.

Уже глубокой ночью члены экспедиции направились к своим спальным местам, заботливо проверив их на предмет наличия посторонней кусачей фауны. Уже почти засыпая, Сергей прислушался: ему показалось, что негромкое порыкивание оставшегося у костра Барсика складывается в буквы азбуки Морзе. Приписав эту галлюцинацию своему полусонному состоянию, Сергей перевернулся на другой бок и заснул. Через несколько минут в палатку пришёл и Павел. Отодвинув спящих, он тоже улёгся.

В коротком разговоре у костра Барсик на вопрос «где их мать?» ответил Павлу: «умерла». А на «можно ли отдать котят другим кошкам?» — «им они не нужны». Что же! Придётся их пристроить, только и всего! Данила, вроде, просил…

Небо на востоке уже окрасилось в бирюзовый цвет, и вовсю давал о себе знать утренний холодок. Но в спальнике тепло и только нос вынужденный поневоле соприкасаться с окружающей средой немного мёрзнет. Спать бы ещё, да спать, тем более на свежем воздухе. Однако Павла разбудил Барсик. Он подышал ему в ухо, а когда просыпающийся недовольно завозился и открыл глаза, потянул его за рукав из палатки.

— Что случилось? — спросил Павел, зевая и ёжась от бодрящего ветерка.

«Землетрясение. Будет» — сообщил ему кот уже привычным способом.

— Когда?

«Не знаю, скоро».

На озере стоял гвалт не похожий на обычный, утренний. Утки, по-видимому, тоже почувствовавшие приближение стихийного бедствия, суматошно крякали, взлетали целыми стаями и тут же садились. Через вытоптанную лагерную площадку бодро прополз крупный уж. В разных направлениях пробегали заполошенные суслики. Оставленные Барсиком на брезенте котята проснулись и тоже оглашали лагерь недовольным писком. Но, эти, наверно, просто замёрзли.

— Ребята, вставайте, одевайтесь! — растолкал друзей Павел.

— Что случилось?

— Скоро будет землетрясение! Не хочу, чтобы вы проспали.

— Вы шутите, что ли, дядя Паша? Откуда вы знаете? — посыпались вопросы, впрочем, спешно вылезающих из палатки москвичей.

— Животные волнуются, — неопределённо ответил Павел Васильевич.

Открылась дверца кабины самолёта, и оттуда показалось заспанное лицо Лиды:

— Ребята, что у вас за шум в такую рань? Кто балуется, самолёт трясёт?

— Значит, уже началось, — констатировал бывалый майор, — в машине и в самолёте толчки лучше чувствуются. Одевайся, Лида, возьми котят, они уже замёрзли.

— Толчки?

— Да, землетрясение начинается. Нет, Серёжа, не нужно костёр разводить!

Лида спрыгнула на землю, посмотрела на небо полное нарезающих круги и голосящих уток, подхватила пищащих и расползающихся котят и засыпала Павла вопросами:

— Тут, что, бывают землетрясения? А это опасно? Мне спросонья показалось, будто грузовик проехал. А потом, думаю, какой тут может грузовик? А…?

И в этот момент ударило. Казалось, застонали горы, земля ушла из-под ног друзей, Пётр и Сергей, всё ещё держащий в руках мешок с древесным углём, упали на траву. Павел устоял, и они вместе с Лидой, вцепившейся одной рукой в стойку колеса «Данилы», а другой прижимающей к груди котят, увидели потрясающее зрелище: каменистая поверхность долины пошла волнами, подобными морским, взлетели фонтаны пыли. Земля под ногами заходила ходуном. Утробный подземный гул продолжался вряд ли больше двух-трёх секунд и вдруг всё стихло. Налетел ветер, несущий клубы пыли запорошившей глаза и упорно лезущей в глотку и в нос. Несколько минут в лагере только и слышался кашель и чихание. Наконец эта напасть закончилась, пыль улетела дальше, и люди смогли привести себя в порядок после удара стихии.

— Вот это да! — первое вразумительное высказывание принадлежало Лиде. — Павел Васильевич, это уже всё?

Павел взглянул на Барсика, кстати, тоже устоявшего во время толчков на широко расставленных лапах, а теперь спокойно умывающегося и ответил: