Никита Аверин - Крым-2. Остров Головорезов

—  Думаешь, с помощью этого ты сможешь отвлечь горожан от насущных проблем? А что, может сработать. — Старик даже по­чувствовал легкий укол зависти, что такая блестящая идея при­шла не ему, а усатому собеседнику. — Пусть жрут свои радиоактив­ные продукты и веселятся, глядя на бородатых женщин. Меньше будут задумываться над тем, что управители живут в надежных бункерах с очищенным воздухом и чистой водой.

—  Кстати! — воскликнул Зарубка и достал из кармана шорт ма­ленькую жестяную коробочку. Старик последовал его примеру и достал точно такую же коробочку из нагрудного кармана своей робы. Внутри коробочек оказались большие желтые таблетки. Управители приняли по одной и следующие несколько минут шли молча.

Когда таблетка окончательно растворилась, Иван сглотнул горький ком слюны и скривился.

—  Черт! Не могли высоколобые ученые придумать антинуклидовую таблетку с приятным вкусом? Клубничным или банановым, например.

—  Ты как маленький, честно слово, — укоризненно поцокал языком Ферзь. — Живешь в хоромах, питаешься здоровыми продуктами, радиация тебе не страшна. А все равно чем-то недоволен! Вот такие, как ты, Катастрофу и устроили.

—  Что значит «такие, как я»? — набычился в ответ Зарубка.

—  А такие, кому всегда мало. Мало денег, мало власти, мало женского внимания.

—  И это говорит мне человек, у которого шесть жен и черт знает ещё сколько любовниц! — поддел Ферзя в ответ Зарубка. Но ста­рик лишь примирительно поднял руки вверх.

—  Тут ты меня уел. Но в свою защиту хочу сказать, что никогда не брал женщин силой. Они сами ко мне липнут. А если силы по­зволяют, то почему же не пригреть красавицу?

—  Ох, Ферзь, шалишь. Может ты, помимо желтых, ещё и голу­бые таблетки принимаешь? — Иван заржал, довольный своей не­хитрой шуткой. Старик ничего не ответил, так как его внимание в тот момент привлек одинокий всадник, скачущий по степи по на­правлению прямо к игрокам. Гонец?

Но пока всадник был далеко, старик не стал обращать на него внимание. Если что, охранники задержат и разберутся.

—  Не о том ты думаешь, Иван, — ответил он наконец собеседни­ку. — Нас сейчас не потенция должна волновать, а будущее. Вот успокоится, наладится жизнь в Крыму. И что дальше?

—  К чему ты ведешь, старик? Я не понимаю.

Ферзь тяжело вздохнул и остановился, вновь используя клюш­ку в качестве трости.

—  Ты пойми, что рано или поздно наступит время передела вла­сти. Когда общество очухается от прошедшей Катастрофы и нач­нет возрождать старые связи. Думаю, что там, на материке, есть свои листоноши. И в любой момент к нам на остров могут нагря­нуть представители какой-нибудь Новой Украины или Возрож­денной России. Да хоть Объединенные Турецкие Эмираты.

—  Что с того?

—  А то, что они могут не признать самостоятельным государ­ством. Скажут: «Союз Вольных Городов? Казачья Сечь? Крымское ханство? Что ещё это за банановые республики?». И посадят тут своего наместника, поддерживаемого маленькой армией.

Зарубка посмотрел на старика со смесью удивления и страха. Похоже, подобные мысли были для Ивана в новинку. Он-то уже решил, что его власти ничего не угрожает. Что до конца своих дней он просидит на вершине этого вывернутого наизнанку мира. И вдруг оказывается, что в любой момент этой власти может прийти конец. Наконец, Зарубка спросил осипшим от волнения голосом.

—  Ты серьезно думаешь, что такое возможно?

—  Не стал бы ставить на это свою жизнь, но отрицать подобный вариант развития событий нет смысла.

—  И что ты предлагаешь? — Зарубка уже забыл об игре. Взбудо­раженное воображение толстяка рисовало картинки высадки на крымские берега многотысячного турецкого десанта.

—  Я предлагаю быть готовым к такому повороту. Нам нужно са­мим объединить разрозненные поселения в единое государство.

—  Похоже, ты просто перегрелся на солнце, и от этого у тебя разыгралось воображение, — нервно хохотнул Зарубка. — Как ты хочешь объединить жителей острова? Пираты никому не подчи­няются. Листоноши тоже себе на уме. Казаки никогда не сядут за один стол с татарами. Я уж не говорю о бандитах и мародеров.

—  Всё очень просто. Для того, чтобы объединить столь разно­шерстную компанию, потребуется всего одна вещь. Внешний враг. Могущественный, способный уничтожить всех и вся. И един­ственный способ противостоять ему — это заключить союз.

—  И где же мы возьмем такого врага?

—  Да мы просто его придумаем. — Ферзь расплылся в холодной улыбке маньяка-убийцы, глядя на которую даже Зарубка почув­ствовал себя не в своей тарелке.

—  Охренеть, — только и нашел что ответить Зарубка.

—  Конечно, лучше всего внешний враг. Но один мой новый при­ятель подсказал мне идею, которая показалась куда более перспективной.

— Что за приятель и что за идея?

Зарубка с нетерпением ждал ответов на свои вопросы, но Ферзь даже не смотрел на него. Все внимание старика было обращено на подъезжающего к ним всадника в серебряной маске.

— Идея? Она проста. Вместо того, чтобы пугать окружающих выдуманным внешним врагом, мы сделаем для них реального вра­га, но внутреннего.

— То есть? Ты можешь объяснить по-человечески, без намеков и недомолвок? — чувствовалось, что ещё немного, и Правдоруб взорвется от нетерпения и ударит Ферзя своей клюшкой для гольфа. Но старик лишь кивнул в сторону всадника в серебряной маске.

— Вот тот человек, что придумал этот план. Пусть он сам его тебе и расскажет.

В эту самую минуту солнце окончательно скрылось за холмами. На Крым опускалась тьма.

Растолкал Бандерольку Телеграф. Солнце только взошло, и от холмов протянулись длинные тени. Под утро стало прохладно, и Бандеролька залезла в спальник. Так себе и дрыхла, пригревшись, и снились ей мутанты.

—  Где Стас? — вместо «доброго утра» прорычал Телеграф.

—  То есть?

События прошедшей ночи выплывали из тумана. Атаманша Пеева...

—  Ой, — спохватилась Бандеролька, — мы же с атаманшей долж­ны встретиться, чтобы на дрезине до Керчи доехать. Наверное, Стас с ней.

—  А где встретиться договаривались?

—  Да здесь вот, у выезда.

—  Я давно не сплю, и никто не появлялся, — пробормотал Теле­граф, — сдается, не к добру это. Но подождем.

Они позавтракали. Никто не появился. Телеграф явно нервничал, хоть старался не подавать вида. Бандеролька сдалась первая.

— Пойду я к Валентину Валентиновичу.