Никита Аверин - Крым-2. Остров Головорезов

Подъем на гору Клементьева, она же Узун-Сырт, занял у отряда почти два часа. Пологая-то она пологая, но, черт побери, высокая. Взобравшись на яйлу, отряд сделал привал, и Пошта поднес к гла­зам бинокль. Профессор был прав — сполохи оказались огнями горелок, что подогревали воздух в двух десятках воздушных шаров, висящих неподвижно над плоскогорьем.

Сами шары были заякорены над землей и соединены паутиной тросов. В паутине виднелись вагончики-трейлеры, лестницы, мостки, палатки и будочки.

—  С ума сойти, — пробормотал профессор, когда Пошта молча протянул ему бинокль. — Настоящий летающий город! Лапута!

—  Интересно, — задумался Воловик, — а чего они там парят? Чем им на земле плохо?

— Не знаю, — ответил Пошта. — Но думаю, что неспроста они выбрали в небо. Идти по плоскогорью с повышенной осторож­ностью.

Причина тяги обитателей летающего поселка к небу выясни­лась очень скоро. Отряд не прошел и ста метров, как Костя насту­пил на змею — здоровенную такую тварь метра полтора длиной. Она встревоженно зашипела и уползла в высокую траву, а спустя пару минут травяное море, покрывавшее яйлу, заволновалось, буд­то бы колышимое ветром — только вот ветра никакого не было. Шипение начало раздаваться со всех сторон, трава гнулась под движением множества скользких чешуйчатых тел.

—   Змеиный рай! — закричал Воловик. — Бежим!

Отряд бросился бежать, прорубаясь сквозь заросли травы с по­мочью мачете, топора и бумеранга Кости. За ними по пятам следо­вало бесчисленное множество змей, блестящих в темноте. Пошта слыхал легенду про змеиный рай — место, где змеи расплодились в таком количестве, что пожрали все живое и стали питаться друг другом, пока не остались только самые большие и самые сильные; что люди, живущие неподалеку от змеиного рая, приносят гигант­ским тварям жертвы — чтобы те не расползлись по всему острову и не уничтожили человеческое население подчистую.

До сего момента Пошта считал эту легенду очередной страшил­кой для детей, которую следует рассказывать на ночь глядя, дабы внушить трепет подрастающему поколению.

Но — легенда оказалась правдой. Теперь понятно, почему эти чудики не слазят со своих воздушных шаров.

Змеи догоняли.

— Надо поджечь траву! — предложил Зиняк.

— Не загорится, слишком сырая, — ответил на бегу Воловик.

— Может, расстрелять парочку, и остальные передумают? — спросил Костя, воинственно взмахнув бумерангом.

—  Не сработает, у змей нет стадного инстинкта, — ответил профессор.

—  Они ядовитые? — уточнил Пошта.

—  Не думаю, — сказал Кайсанбек Аланович, — но при таком ко­личестве и размерах это уже и не важно.

Выхода из сложившейся ситуации не было. Змеи ползли бы­стрее, чем люди бежали; переводить на них патроны было бес­смысленно. «Эх, сюда бы огнемет», — подумал Пошта мечтатель­но; но огнемета не было и не было из чего его соорудить.

От отчаяний Пошта сорвал с разгрузочного жилета пару гранат и швырнул в траву позади себя. Взрыв, столб земли, ошметки зме­иных тел. И тут с неба раздался протяжный вой.

—  Мать моя женщина! — Мичман Зиняк от неожиданности аж присел.

—  Это еще что за иерихонские трубы? — удивился профессор.

—  А что такое иерихонские трубы? — уточнил Костя, вертя го­ловой в поисках источника звука.

—  Потом объясню, — пообещал Кайсанбек Аланович.

—  Это сирена, — догадался Пошта. — С летающего города!

И тут на землю обрушился огненный дождь. С каждой гондолы, с каждого шара, трейлера, кабинки и корзины вниз полетело что- то горящее — бутылка ли, бочка, баклажка, коробка или самодель­ная граната — но, пролетев положенное расстояние, метательный снаряд взрывался, уничтожая десяток-другой ползучих гадов и со­трясая землю взрывной волной.

—  Так вот зачем они там висят! — догадался профессор. — Не жертвы змеям приносить, а контролировать численность популя­ции! Наверняка это филиал какой-то биостанции, может быть, даже Кара-Датской!

«Ох уж эти яйцеголовые, — подумал Пошта. — Что тут кон­тролировать, тут уничтожать все под ноль надо. А они, значит, только на массовые перемещения змей реагируют. Ну что ж, спасибо и на этом».

Однако вскоре выяснилось, что судьба отряда Пошты занима­ла обитателей воздушных шаров меньше всего — зажигательные бомбы падали все ближе и ближе к листоношам, профессору и матросам.

—  Теперь нам точно труба, — обреченно заявил мичман. — Если не змеи, так бомбы. Ну что за ночка!

«Да уж, — мысленно согласился Пошта, — попали из огня да в полымя». Впрочем, бомбы — это не так страшно, если ты листоноша и твои рефлексы лучше, чем у простых людей.

—  Уходите, — скомандовал он. — Я прикрою.

Пошта вскинул «Тавор» к плечу и пошел в хвосте отряда спи­ной вперед. Каждую бомбу, грозящую упасть поблизости, он сби­вал на лету — обычно они взрывались метрах в двадцати над зем­лей, орошая травяное море пылающим содержимым. От гари и копоти лицо и руки Пошты покрывал слой черной маслянистой пленки, глаза слезились от дыма, но рефлексы работали исправно. Один выстрел — одна бомба.

Пока отряд выбрался из зоны поражения, Пошта израсходовал три полных магазина. Значит, сбил девяносто бомб. Нехилый у ле­тунов боезапас оказался. Интересно, как они его пополняют... На­верняка у них есть и наземная база где-то. А вот с летающим горо­дом точно никто связываться не будет — обрежут якорные канаты, разбомбят все к дьяволу и улетят. Грозная сила, хорошо, что змея­ми занимаются, а не политикой. Пошта содрогнулся, представив себе эту махину над Джанкоем.

—  Все, вырвались, — выдохнул Пошта, когда они приблизились к обрыву. Здесь заканчивалось плоскогорье и начиналось побере­жье. Над морем вставало солнце.

Перед отрядом лежал Коктебель.

—  Принес? — угрюмо спросил водитель. Забравшийся в салон старенького комбайна курьер утвердительно промычал в ответ и продемонстрировал угрюмому водителю брезентовый вещмешок, внутри которого что-то загромыхало. — Тогда поехали.

Взревел двигатель, из выхлопной трубы рядом с кабиной вы­рвались клубы черного дыма и копоти. Громыхая и поскрипывая, комбайн тронулся с места и поехал в сторону холма, возвышающе­гося в центре огромного поля. На холме стояла колоритная пароч­ка: тучный усатый мужчина в цветастой гавайской рубашке и бе­жевых шортах, а рядом с ним высокий худощавый старик в синей робе. В руках у той парочки были длинные стальные трубки, кон­цы которых зачем-то расплющили в неаккуратные блины. Мужчи­ны что-то живо обсуждали, указывая руками в направлении захо­дящего солнца.