Бен Бова - Месть Ориона

– Мы подведем ход под основание главной стены и разведем в нем огонь. Деревянные балки сгорят, и она рухнет.

Он расхаживал взад-вперед по своему шатру, слегка сгорбившись и сунув за спину руки. Иешуа оказался на удивление невысок ростом, но вполне возмещал этот недостаток расторопностью.

И хотя израильтянами управлял совет из двенадцати вождей, возглавлявших каждое из племен, только Иешуа единолично командовал войском.

Наконец он повернулся ко мне и столь резко закивал, что его волосы и борода затряслись.

– Вот наш бог и надоумил нас! Да обрушатся с громом стены иерихонские. Пусть все увидят, что бог Израилев может уничтожить любую стену, возведенную людьми.

Какая ирония прозвучала для меня в этой фразе. Иешуа каждой клеткой своего существа полагал, что я посланец бога. Что в общем-то соответствовало действительности. Но я знал, все мои попытки объяснить ему, что бог, которому он поклоняется, не бог, а всего лишь человек из далекого будущего, обладающий мощью, которая и отличает его от смертных, бесполезны. Иешуа немедленно возмутился бы и обвинил меня в богохульстве. А уж если я скажу, что этот бог – убийца, безумец, изгой и тот, кого я мечтаю убить… Иешуа прикажет немедленно уничтожить меня!

Поэтому я промолчал: пусть верит, как привык. Его мир куда проще моего, и ведь по-своему Иешуа прав: именно его бог послал меня помочь обрушить стены Иерихона.

Главной ценностью города считался источник с холодной пресной водой, бивший внутри стен из земли, о котором мне рассказал Бенджамин. Потому-то восточная стена города опускалась к равнине – она защищала ключ. Большая часть башен теснилась на этой стороне, тут находились и ров, и городские ворота. Словно бы сужая осадное кольцо вокруг города, мы расставили новые палатки на западной стороне горы и построили там загон для лошадей на расстоянии полета стрелы от стены. В одной из палаток – самой просторной – мы начали копать. Иешуа предоставил нам сотни своих свободных соплеменников. Среди израильтян рабов не водилось. Люди работали с охотой. Конечно, без жалоб не обошлось, они и спорили, и ворчали, но копали. А Лукка с его хеттами – хеттянами, как называли их израильтяне, – следили за работой.

Гораздо труднее оказалось избавиться от выкопанной земли. Днем мы наполняли шатер корзинами, а под покровом ночи уносили их подальше от города и опустошали. Сложно было найти достаточно бревен, которыми приходилось укреплять стенки туннеля. В этом пустынном краю деревьев росло немного. Приходилось посылать отряды на север, в землю, именуемую Галилеей, там израильтяне покупали лес у крестьян. Почва легко поддавалась бронзовым и медным мотыгам, пока мы не дошли до скал. Слоя рыхлой земли едва хватило, чтобы прорыть в нем ход. Тем, кто работал под землей, приходилось трудиться, ползая на животе. Тут я понял, что, когда подкоп достигнет оснований двух внешних стен, нас ожидают серьезные трудности.

Ночи я проводил с Еленой. Мы оба становились все раздражительнее: время тянулось так медленно. Она хотела побыстрее оставить эти края, чтобы возобновить путь в Египет.

– Ну, давай уйдем сегодня ночью, прямо сейчас, – приставала она ко мне. – Вдвоем. Тогда иудеи не станут преследовать нас. Лукка следит за подкопом, ничего другого от тебя им не требуется. Мы можем бежать!

Я погладил ее прекрасные волосы, отливавшие серебром в бледном свете луны.

– Я не могу бросить Лукку с людьми: они доверяют мне. К тому же неизвестно, что предпримет Иешуа, если мы убежим. Он – фанатик… Он может убить Лукку и его людей, когда подкоп будет завершен… Принести их в жертву своему богу.

– Ну и что? Все равно они умрут… Сегодня или завтра. Они воины и должны знать, что смерть всегда подстерегает их.

– Я не могу так поступить, – повторил я.

– Орион, я боюсь этого города: боюсь, что боги, которых ты посещаешь, навеки разлучат нас с тобой.

– Нет. Я обещал доставить тебя в Египет и не отказываюсь от своих слов, но я смогу выполнить свое обещание только после того, как рухнут стены Иерихона.

– Ну почему?! Почему?! Забудем про Лукку и всех остальных. Скажи им, что боги позвали нас в Египет. Или скажи богам, чтобы они сегодня же позвали нас туда!

– Я не могу приказывать богам, – возразил я.

– Тогда разреши мне поговорить с ними. В конце концов, я царица и дочь самого Зевса. Уж меня-то они послушают.

– Иногда, – сказал я, – ты начинаешь вести себя как девчонка – испорченная… эгоистичная. Так и хочется тебя отшлепать.

Тут она поняла, что терпение мое не беспредельно, и, обвив руками мою шею, выдохнула:

– Меня никогда не шлепали. Неужели ты будешь со мной настолько груб?

– Если ты будешь настаивать на своем.

– А нельзя ли придумать другое наказание? – Она погладила мой позвоночник – Более приятное?

Я принял игру:

– Есть предложения?

Остаток ночи Елена старательно демонстрировала мне возможные варианты.

Мы с Еленой обычно ели вместе с Луккой и его людьми у нашего очага возле шатров, но время от времени Иешуа и Бенджамин приглашали меня отобедать с ними. Правда, израильтяне ясно дали понять, что не собираются ради нас менять свои традиции. Иногда из вежливости я соглашался трапезовать с ними.

Иешуа всегда окружали священники и старики. Множество слуг ждали его указаний, вокруг стола суетились женщины. Шел вечный разговор о судьбе детей Израиля, о том, как их бог избавил свой народ от рабства в Египте и обещал им полную власть над землей Ханаанской.

Бенджамин, его отец и братья разговаривали на разные темы, когда с ними обедал я. Старик вспоминал дни, проведенные в египетском рабстве; там он делал кирпичи для царя – фараона. Однажды я намекнул, что Иешуа показался мне фанатиком.

Старик терпеливо улыбнулся:

– Он живет в тени Моисея. Нелегко носить бремя власти после величайшего предводителя мужей, что отправился к Аврааму и Исааку.

Вмешался Бенджамин:

– Иешуа пытается создать армию из бывших рабов и научить их дисциплине, отваге… И это из людей, не знавших ничего, кроме страха и голода!

Я согласился, что подобное по силам лишь неординарному человеку. А потом взглянул на израильтян другими глазами. В отличие от ахейцев и троянцев, где иерархическое общество возглавляли воины, наследные грабители, израильтяне составляли единую нацию; и весь их народ – мужчины, женщины, дети – со стадами, шатрами и всеми пожитками скитался по сожженной солнцем гористой земле, выискивая, где поселиться. У них не было воинов. Единственную выделявшуюся прослойку составляли священники, но даже они не гнушались работы. Я преисполнился уважением к этим людям и принялся гадать, исполнится ли обещание их бога.