Авторов Коллектив - Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП)

— Что-то слишком много титулов, — пробормотал Вайн.

— Хелбрехт! — невероятно громко провозгласил Повелитель Бури.

Хелбрехт на мгновение застыл.

Его имя. Ксенос использовал его имя.

— Ты тот, кто командует, — продолжил Повелитель Бури. — Значит ты — благородное существо. В некотором роде.

Лицо некрона представляло собой застывшую металлическую маску с открытым ртом, но Хелбрехт не мог не услышать улыбку в голосе Повелителя Бури.

— В таком случае сойдись со мной в поединке. Докажи, что ты не такой неудачник, как кажешься.

Суставы перчаток Хелбрехта заскрипели, когда он сжал кулаки.

— Сир, — начал Вайн, предупреждающе положив руку на плечо маршала.

Хелбрехт посмотрел на него. — Отпусти, — тихо произнёс он.

Вайн подчинился, хотя явно выглядел недовольным.

Хелбрехт шагнул к Повелителю Бури. Он заставил себя двигаться, словно не был ранен. Он не покажет слабость этому существу, этому ксеносу, который знал его имя.

Сигнал маяка Эврейна привёл их в крионитовые шахты.

Подвешенные люминесцентные сферы разгоняли мрак. Вывший из сердца планеты ветер раскачивал фонари, отбрасывая длинные извилистые тени на стены. Так далеко внизу лёд казался бездонным и чёрным. Он говорил в постоянных тектонических скрипах. Река расплавленного крионита пролегала вдоль пути, по которому следовали Храмовники. Серое вещество текло медленно, поверхность покрывали трещины и пузыри. В воздухе стояла вонь, как от протухшего мяса.

— Могу с уверенностью сказать, что на этой планете нет ничего, что мне понравилось бы, — мрачно произнёс Тибо.

Гарел остановился и поднял что-то с пола. Астартес повернул находку в покрытой бронёй руке. Это оказалась маска респиратора. Внутри её покрывала корка запёкшейся старой крови.

— Нет никаких тел, — заметил он.

Его действия потревожили крошечных металлических насекомых в маске, которые начали спешно выползать. Гарел брезгливо фыркнул и бросил маску респиратора в крионит. Расплавленное вещество проглотило её в языке пламени. Одно из насекомых успело переползти на броню. Храмовник раздавил его в кулаке.

— Фиксирую следы множества контактов, — сказал Тибо, постукивая по ауспику.

— Приближается ещё больше проклятых насекомых, — ответил Гарел.

Тибо покачал головой. — Нет, это что-то большее, — возразил он и снова нажал на ауспик. — Не могу получить чёткие данные. Слишком много помех.

Аэргард нахмурился за лицевой панелью.

— Мы должны продолжать двигаться. Если что-то преследует нас, мы не сможем остановить его, если не видим.

Тибо кивнул. Он направился дальше, следуя изгибам тоннеля.

Аэргард не спускал взгляда со стен. Повсюду кишели металлические насекомые, вползая и выползая из отверстий и трещин во льду. Их многосуставчатые лапки непрерывно щёлкали. Гарел моча крался рядом, красные хрусталики его шлема пылали во мраке. Спустя ещё несколько минут Тибо остановился.

— Снова появилось, — сказал он.

Аэргарду так и не представился шанс ответить.

Каменный пол тоннеля под ногами Тибо слегка задрожал, и появилось металлическое существо с множеством кривых лезвий и сегментированным металлическим позвоночником.

Его передние руки-клинки пронзили грудь Тибо.

— Тибо! — воскликнул Аэргард.

Раненый Храмовник закричал и уронил ауспик на пол тоннеля. Существо встало на дыбы, подняв космического десантника над землёй. Тибо не сдавался. Ему удалось вонзить меч в единственный глаз существа. Оно запнулось, издало статический вопль и набросилось на Аэргарда, ударив хвостом и швырнув чемпиона в стену.

Тибо прекратил бороться, его руки бессильно подёргивались. Тело соскользнуло с рук-клинков и рухнуло бесформенной кучей на пол тоннеля.

Ослепнув, некронское существо пришло в бешенство. Гарел открыл огонь из болтера, отбрасывая монстра с каждым разрывом заряда. Он теснил врага к криониту. Аэргард последовал примеру брата. Существо вопило и корчилось, то появляясь то исчезая из реальности, словно повреждённая пикт-запись. Когда оно коснулось крионита, то оказалось достаточно плотным, чтобы гореть. Ксенос завизжал и исчез во взрыве пламени и дыма.

Аэргард повернулся и бросился к распростёртому Тибо. Под ним на полу туннеля растекалась лужа крови.

— Брат? — спросил Аэргард, опустившись на колени.

Тибо прерывисто дышал. На дисплее шлема Аэргарда его жизненные показатели выглядели, как колеблющаяся прерывистая линия.

— Ч-что-то с моей нервной системой, — с трудом ответил Тибо. — Ноги не слушаются.

Аэргард покачал головой.

— Давай, — сказал он тихо. — Не заставляй меня тащить тебя.

Тибо попытался рассмеяться, но смех сменился удушливым кашлем. Он сжал локоть Аэргарда рукой в перчатке.

— Как я и говорил, — сумел произнести он, его голос звучал с влажным хрипом, — пока мы живы, чтобы нести его. — Тело космического десантника забилось в сильных конвульсиях.

Жизненные показатели Тибо на дисплее шлема Аэргарда превратились в линию.

Чемпион продолжал молча стоять на коленях рядом с телом брата.

— Он был хорошим воином, — сказал Гарел.

Аэргард вздохнул. На его руках была кровь Тибо. — Да, был.

Впервые за последние годы Хелбрехт проигрывал бой.

Он чувствовал слабость. Острое лезвие силового клинка Повелителя Бури глубоко рассекло плечо. Рана оказалась мучительной, но боль исчезала, оставляя после себя обволакивающее оцепенение. Потеря чувствительности была гораздо хуже. Страдания хотя бы приносили ясность. Хелбрехт едва чувствовал пальцы на рукояти выскальзывающего меча.

Хелбрехт с удовольствием вытерпел бы любую боль. Он благословлён кровью Дорна. Он — маршал Чёрных Храмовников, самых святейших из сыновей Императора. Он выиграл тысячу поединков или больше, превосходя как чемпионов, так и орды.

И теперь он проигрывал этому существу. Этой древней мёртвой твари, которая превзошла его планы, его стратегию и сейчас побеждала его в бою. Этому богохульному ненавистному ксеносу.

Его зрение суживалось, и он закашлял кровью. Она забрызгала табард, окрасив чёрный крест ордена.

Его орден, его кровь. Все они были его кровью. И он привёл их сюда на смерть.

— Нет! — Хелбрехт выбросил слово Повелителю Бури, словно оно тоже было оружием. Он нанёс тяжёлый удар мечом, клинок зазвенел в руке, а раненое плечо пронзила боль. Меч разрубил кабели и погрузился в металлическое тело Имотеха.