Александр Прозоров - Профессия: шерп

— Минимум полдня, — сделал вывод Тумарин.

— Простите, Денис, — поднялась с подоконника гостья. — У вас фартук есть?

— В шкафу должен быть. А что?

— Да запылились совсем ваши «декорации». Хоть займусь чем-нибудь, пока Алексей работает.

— Так, может, вы просто потом подъедете? Это явно надолго.

— Мне Филипп Федорович категорически приказал без протокола не уходить, — стоически вздохнула девушка. — И сразу звонить, если что-то пойдет не так.

— А мы ему не скажем, — пообещал Тумарин.

— Не, так нельзя, — отказалась Лена. — Раз поручили, нужно выполнять до конца.

— Тоже правильно, — признал Денис. — Тогда я со своей стороны тоже хочу обратиться к вам с просьбой. — Он полез в карман. — Это ключи от квартиры. Мне к жене очень нужно съездить, она беспокоится. Когда Лёша закончит, отдайте ему и предупредите, чтобы перед отъездом вернул. Ему сейчас это говорить бесполезно, запросто мимо ушей пропустит. Вы его не бойтесь, он в данный момент существо эфемерное. Если что-то начнет говорить — не обращайте внимания. Это все про работу и по работе. В общем, отдайте ему ключи в обмен на подписанный протокол, хорошо?

— Вы же меня совсем не знаете, Денис… — удивилась гостья.

— Неправда, — улыбнулся Тумарин. — Вы секретарь Филиппа Федоровича, правильно? Вот видите! Вы наш коллега, а вовсе не человек с улицы. К тому же, это помещение практически служебное, денег и драгоценностей, и даже ценных документов здесь нет. И оставляю я в нем Сизаря, а не вас. Вы просто передадите ключи. Причем очень мне этим поможете. Хорошо?

— Если так, то да, передам, — согласилась девушка.

— Большое спасибо… — Тумарин обернулся на мурлыкающего над очередным графиком друга и улыбнулся: — В общем, оставляю вас за старшую.

Сизарь шутки не оценил и даже не заметил. Однако его тоже можно было понять: когда в голове нужно одновременно удерживать плотность и энергоемкость уже отработанной реакции синтеза, сравнивать ее с экспериментальной, одновременно учитывая время инициации, массовые показатели превратившегося в плазму вещества, его теплоемкость по степени воздействия на плиту, как по показателям давления, так и по нагреву, причем переменному в зависимости от потока частиц при разном составе… Тут уже не до поддержания светских бесед. Даже учитывая то, что половина показателей выводилась, сохранялась и интегрировалась на экранах — голова все равно пухла от избытка информации.

— Общий выброс совпадает, скорость плазмы прямо коррелирует с массой капсулы, а проникающая радиация к температуре дает всего «сотки». — Он и сам не замечал, то ли говорит вслух, то ли думает про себя. — Графит, конечно, съест все. Но вот за пределами экрана может случиться облучение. Это у нас фоновые три шестерки выходят… При квадрате расстояния… Пять тысяч метров. Да, безопасная зона получается, как у рентгеновского аппарата.

— Алексей, вас можно ненадолго отвлечь?

— На что? — Прямое обращение он все-таки услышал.

— Вы уже шесть часов из угла в угол бегаете. Может, все же пообедаете? Я пельменей поджарила и кетчуп купила. Вы едите кетчуп?

— Жареные пельмени? — изумился Сизарь.

— Отец говорил, что пельмени — это главная пища холостяка. Вот я и подумала, что варить не стоит. Вареные вам наверняка надоели. А другого обеда тут не приготовишь. Ничего нет. В лавочке у дома продают пельмени и кетчуп, а уходить дальше я не рискнула. Будете?

— Спасибо, Лена. Никогда в жизни не пробовал жареных пельменей.

Девушка положила угощение ему в тарелку, капнула на край кетчуп. Молодой человек кивнул, наколол вилкой пару пельмешек — но тут его взгляд уполз обратно к мониторам и моментально посоловел. Что, впрочем, не мешало Сизарю задумчиво отправлять в рот одну пельменину за другой. Посмотрев за происходящим, Лена переложила ему со сковороды остатки еды. Алексей умял все до конца, еще немного пошарил вилкой и пересел к клавиатуре.

Гостья вздохнула, заварила чай, помыла посуду, после чего отнесла чашку Алексею:

— Вы с сахаром или без?

— Да, спасибо. — Тот осушил чашку, поставил ее на полку с системными блоками и потянул «мышкой» график, накладывая его один на другой: — Здесь тоже совпадает до трех десятых. А данных по плотности нет совсем.

— Еще заварить? — забрала чашку Лена.

— Заварить… — потусторонним голосом ответил Сизарь.

— Или нет?

— Или нет, — согласился Алексей.

Гостья подумала, и все-таки заварила. Поднесла к руке. Алексей принял и выпил.

— Не очень сладко?

— Угу.

— Сама бы не видела — ни за что бы не поверила!

— Что? — обернулся на нее Сизарь.

— Вы работайте, не буду отвлекать, — кивнула девушка.

— Ага, спасибо… — Он пролистал вниз таблички сперва на левом, потом на правом экране. — Здесь все корректно. Смотри, они даже температуру вылета померили! Или это они так скорость вычисляли? Масса на температуру будет равно энергии…

Сломался он около семи вечера, закрыв экраны и решительно вскинув руки:

— Д-да! Мы сделали это!

— Что сделали, Алексей? — спросила скучающая на подоконнике гостья.

— Мы обосновали возможность замены вольфрамовой оболочки капсулы на урановую! Правда, давление поджигающих лучей у нас при этом падает к нижней черте. Но мощность лазеров увеличить не проблема, причем даже самые первые, из кустарного «клипера» все равно должны срабатывать достаточно уверенно. В девятьсот девяносто четырех случаях из тысячи. И последние шесть тысячных устраняются повышением мощности на пятнадцать процентов. Хотя лучше, конечно, добавить все пятьдесят.

— Это значит, что вы подпишете протокол?

— Ой, простите, Леночка, я совсем про него забыл! — Сизарь убрал с лица довольную улыбку. — Я ведь вас, наверное, вконец умучил?

— Нет, ничего. Просто я ничего не поняла. Ради чего вы так старались, что сравнивали?

— Урановая капсула будет стоить раз в семь-восемь дешевле. Сиречь, цену на билет до Венеры можно срезать сразу втрое. А «Маяк» практически даром избавится от изрядной груды отходов переработки урановой руды. Что тоже есть очень большой плюс.

— Но ведь тогда он станет засорять Солнечную систему?

— Не станет, Лена, ни капельки. Это будет плазма. Можно считать — искусственный солнечный ветер. Его постепенно снесет к порогу гелиопаузы, где он и останется на семь-восемь миллиардов лет дожидаться нового перерождения Солнечной системы вместе со всей остальной термоядерной отработкой. На фоне миллиардов тонн, которые теряет Солнце, даже самые рьяные наши старания можно вовсе не учитывать, как пренебрежительно малые. Это будет меньше земной океанской песчинки на фоне Юпитера.