Тимоти Зан - Ангелмасса

– Вижу, – ответила Орнина. – Я вижу и то, что он по-прежнему здесь.

– В этом нет вашей заслуги, – отрезала Чандрис. – Вы оставили ангела в таком месте, куда любой воришка заглянул бы в первую очередь. Вы даже сигнализацию не поставили! Проклятие! Да ведь я прошла с ним половину пути до конторы Габриэля!

Орнина кивнула.

– А потом принесла обратно.

– Только чтобы высказать все, что о вас думаю, прежде чем уйти! – Чандрис поднялась на ноги; у нее закружилась голова, и она схватилась за стол. – Оставьте меня в покое! – крикнула она, отшатываясь от протянутой руки Ханана. – Мне не нужна ваша помощь! И ничья! – Она двинулась вокруг стола, выругавшись, когда ее колено наткнулось на угол кресла.

– Куда ты? – спросила Орнина.

– А как вы думаете? – парировала Чандрис. – Спасибо за все. И не трудитесь снабжать меня рекомендательными письмами.

Орнина чуть заметно приподняла брови.

– Я вижу, ты не в том настроении, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, но в соответствии с правилами, принятыми в реальном мире, человек должен уведомить о своем желании уволиться по крайней мере за неделю.

– Смешная женщина. – Чандрис фыркнула. – Предоставьте шутить Ханану. У него это получается лучше.

– Я не шучу. – Орнина переместилась вбок, преграждая девушке путь. – Если ты действительно хочешь уйти, тебя никто не станет удерживать. Но я хочу сначала услышать это от тебя.

Чандрис удивленно воззрилась на нее. О чем идет речь?

– Вы, ребята, совсем с ума сошли? Я только что пыталась украсть вашего ангела.

– Но не украла, – заметила Орнина. – И это весьма существенно.

– Ничего подобного! – заспорила Чандрис. – Может быть, я попросту поняла, что не смогу его продать. В следующий раз я буду умнее и возьму что-нибудь другое. Я – воровка, будь все оно проклято!

– Нет, – послышался из-за ее спины голос Ханана. – Ты – кошка.

Чандрис рывком повернулась, вновь едва не потеряв равновесие.

– Чего?

– Ты – кошка, – повторил Ханан. – Ты когда-нибудь видела, как кошка убивает мышь? Я имею в виду домашняя кошка, не дикая.

Чандрис хмуро смотрела на него; столь неожиданный поворот умерил ее гнев. Вероятно, это была прелюдия к очередной шуточке, а у нее не было ни малейшего желания выслушивать шуточки Ханана. Но он казался вполне серьезным…

– Как-то раз кошка поймала на моих глазах маленькую крысу, – сказала она. – У нас в Баррио почти не было мышей, одни крысы.

Ханан кивнул.

– Итак, она ее убила. И что потом? Съела?

Чандрис пришлось напрячь память.

– Нет. Она выследила и убила ее, а потом бросила и ушла.

– Потому что была не слишком голодна, – сказал Ханан. – Кошки всегда так поступают. Голодная кошка ищет добычу, преследует ее, убивает и съедает. Если кошка не очень голодна, она только выслеживает и ловит, иногда убивает. Если кошка совсем не хочет есть, то только выслеживает и ловит, а потом отпускает, не причинив жертве ни малейшего вреда.

Чандрис смерила Ханана взглядом. Даже после трех с половиной бутылочек настойки, плескавшейся в животе, ей было совершенно ясно, к чему он клонит.

– Вы думаете, именно поэтому я принесла ангела обратно?

Ханан пожал плечами.

– Это мудрая уловка природы, – продолжал он, будто не слыша слов девушки. – Поиск и выслеживание отнимают много времени. Если кошка, начиная охоту, не очень хочет есть, к тому времени, когда она проголодается, она скорее всего поймает себе что-нибудь на обед.

Чандрис стиснула зубы, чувствуя, как ее решимость исчезает без следа.

– Я не кошка.

– Нет, не кошка, – мягко заговорила Орнина. – Ты маленькая девочка. И, насколько я ногу судить, ты часто и подолгу голодала.

Взгляд Чандрис затуманился. Она судорожно стиснула горло, борясь со слезами. Она не заплачет. Что бы ни случилось, она не заплачет.

– Я не могу остаться с вами, – охрипшим голосом произнесла она. – Меня ищет один человек. Ненормальный. И чем дальше, тем больше он сходит с ума. Если он найдет меня здесь, то убьет нас всех.

Орнина и Ханан посмотрели друг на друга, переговариваясь на языке без слов, понятном им одним. Чандрис затаила дыхание, гадая, к какому решению они придут. Гадая, какого их решения она ждет сама.

– Учитывая обстоятельства, – внезапно заговорил Ханан, – я сказал бы, что мы имеем дело со случаем, когда подсознание человека оказывается проницательнее, чем он сам.

Чандрис моргнула.

– О чем вы?

– По-моему, все очевидно, – отозвался Ханан. Его лицо оставалось напряженным, но в глазах вновь заблестел знакомый огонек. – Ты хотела украсть нашего ангела и смыться; но подсознание решило, что тебе будет безопаснее остаться с нами.

– Твой друг предполагает, что ты по-прежнему мечешься по всему белу свету, – добавила Орнина. – Либо прибилась к мошенникам и ворам. – Она вскинула брови. – Пойми: наш корабль – последнее место во всей Эмпирее, где он станет тебя разыскивать.

– Вы хотите сказать… – Чандрис сглотнула, не находя сил договорить до конца.

– Мы хотим сказать, – вмешался Ханан, – что, поскольку у нас всегда найдется применение чуточке лишнего ума… – он выдержал театральную паузу, – то мы предлагаем твоему подсознанию остаться на борту «Газели». – Он пожал плечами. – И, если пожелает, захватить с собой все, что к нему прилагается.

– Вы слишком… добры. – На последнем слове голос Чандрис сорвался, и ей вновь пришлось бороться со слезами.

– Да, я такой, – отозвался Ханан, легкомысленно взмахнув рукой. Но легкомыслие было наигранным – Чандрис видела это по его глазам. Неумелая попытка разрядить атмосферу, воцарившуюся в камбузе.

– Ты остаешься? – спросила Орнина.

Чандрис глубоко вздохнула.

– Не вижу другого выхода, – сказала она, подражая интонации Ханана. – Без меня кто-нибудь рано или поздно уведет корабль прямо из-под вашего носа.

– Отлично! – радостно воскликнул Ханан. – Всю жизнь мечтал о собственном ангеле-хранителе.

Орнина бросила на него предупреждающий взгляд:

– Ханан…

– Итак, решено, – сказал он, не обращая на сестру внимания. – А теперь нельзя ли нам пообедать?

Орнина закатила глаза.

– Разумеется. Ты в состоянии помочь, Чандрис? Или хочешь прилечь?

– Конечно, помогу, – ответила девушка и, хватаясь для устойчивости за стол, двинулась в кладовую.

Она понимала, что ей о многом придётся подумать, как только развеется хмель. О решении, которое она только что приняла. О том, какие чувства оно ей внушает. Сейчас ей было ясно одно.

Впервые в жизни она по-настоящему чувствовала себя в безопасности.

Кокон дрейфовал по направлению к системе Лорелеи уже больше месяца. Он собирал данные о конфигурации полей гиперпространственной сети, интегрировал и коррелировал их, сохранял в памяти, выдвигал и отметал гипотезы.