Андрей Стригин - Тайная каста Ассенизаторов

— Думаю, это магическая книга. Я наткнулся на неё случайно, в подвале дома. Страшная книга, но там есть заклинания по уничтожению упырей. Надеюсь, она ещё там.

Рита смолотила ещё пару блинчиков:- Я раньше не верила ни во что сверхъестественное, думала, любой человек может обращаться в зверя. Когда выяснила, что это не так, для меня был шок, хорошо папа был рядом, всё объяснил, рассказал, а два года назад привёл к Леониду Фёдоровичу, он на меня печать поставил, так я стала Ассенизатором. А ты и Катей, чем-то отличаетесь от нас, вроде оборотни, но не вижу вашей истинной сущности. Кто вы?

Мне захотелось сказать, что драконы, но, подумав, решил повременить:- Ты знаешь, пока и сами не разобрались, — улыбаясь, говорю я.

— Неужели так бывает?

— Как видишь.

— Но ты когда-то перевоплощался?

— Бывало, но это было во сне.

— Значит скоро, будет наяву, — уверенно заявляет девушка, — со мной первоначально так же происходило. А вдруг вы тигры, или медведи? — в восхищении раскрывает до предела глаза, — Вита-с тебя очень боялся.

— И я боялся, — со вздохом сознаюсь я.

— Неужели! А я и не почувствовала, что ты его боишься, — удивляется Рита.

— Боялся перевоплотиться, — честно сознаюсь я.

— Вот если это сделал, может, проблем у нас меньше стало, — хмурится девушка.

— А вдруг, наоборот, новые появились?

— Теперь я не сомневаюсь, вы точно, медведи.

— Шатуны, — усмехаюсь я.

— Да ну тебя! — улыбается Рита.

— Вот, что, пора спать, матушка тебе уже постелила, завтра насыщенный день.

— Поверить не могу, буду спать у тебя, — сладко потягивается девушка.

— Ох, Рита, — качаю головой.

— А, что я такого сказала? — пожимает плечами девушка, у неё как бы невзначай с плеча сползает халат, обнажая безукоризненную шею и кружевную полоску чёрного бюстгальтера, невольно бросаю туда взгляд. Едва заметная торжествующая улыбка мелькает в уголках влажных губ, Рита ткнулась головой мне в грудь, — спокойной ночи, Кирилл, — и, качнув бёдрами, уплывает в спальню матери.

— Спокойной ночи, — отвечаю я несколько, потерявшись.

Блин, впору дрова колоть! Иду под холодный душ, стою долго, когда тело начало крутить от холода, сильно обтираюсь и бегу в свою постель.

Ворочаюсь на хрустящих простынях, против воли вспоминаю случайно увиденную грудь Риты с ярким, широким соском. Что это, просто влечение, или эта девушка начинает мне серьёзно нравиться? А как же Стела? Что-то образ потускнел, мне становится обидно за себя, пытаюсь вспоминать её, но, перед глазами возникает трогательное лицо Риты. Сажусь на край дивана, обхватываю лицо ладонями, резко встаю, подхожу к двери, она неожиданно легонько отворяется, на пороге стоит Рита, лицо тревожное, губки слегка приоткрыты. Мы долго смотрим, друг на друга, внезапно её халат, шелестя, сползает к ногам, она абсолютно голая. Рита делает шаг, упругие груди с отвердевшими сосками упираются мне в кожу, сознание меркнет, сильно прижимаю её к себе, всем организмом ощущая вздрагивающее тело, как мы оказались в постели, даже не знаю. Это словно сон наяву, настоящий шквал из эмоций и наслаждения, забываем обо всём, словно мы в другом мире, где царит счастье, гармония и любовь.

Только под утро расстаёмся, она целует меня в губы, встаёт, тянется за халатом, вновь кидается ко мне, сливаемся в поцелуе:- Теперь тебя никому не отдам, понял меня? — с нежностью проводит грудью по моим губам, целую истерзанный сосок.

— Это я тебя никому не отдам, — в этом себе уже полностью верю.

Не спеша, облачается в халат, безупречные упругие бедра, белые как самый чистый снег, словно нехотя скрываются под толстой материей, уходит, оставив после себя волнующий запах, а я уже вновь хочу быть с ней. Эх, Рита, что ты со мной делаешь!

Утро, на удивление, светлое, небо чистое, даже намёка на пронёсшуюся грозу нет. Только деревья за окном стоят мокрые, меж ветвей прихорашиваются взъерошенные воробьи.

— Привет! — радостно улыбается Рита. Она только, что вышла из ванной, лицо слегка опухшее, без косметики, но такое милое и естественное.

— Привет, — почему-то смущаюсь я.

Из кухни доносится аромат кофе и шипит на сковородке яичница.

— Я так проголодалась, готова тебя съесть, — она дурашливо корчит рожицу.

После завтрака я думаю, что одеть, форму не хочется, костюм, тоже, не желаю походить на всех сотрудников, а будет, что будет, мой настоящий начальник в Москве, натягиваю джинсы, водолазку и сверху индийскую белую куртку.

— Класс! — замечает Рита.

— Самому нравится, только в таком солидном заведении как КГБ могут не оценить, — брызгаюсь одеколоном, — ты готова?

Мать провожает нас, украдкой рассматривает Риту, затем улыбается:- Приходи в гости ещё, детка.

— Обязательно! — с воодушевлением говорит девушка.

— Пока, мама! — прощаюсь я, она улыбается вслед.

На удивление на улице тепло и чисто, Дарьюшка всё подмела, у бордюров аккуратные горки мусора, в палисаднике лежат убранные ветки. Она видит нас, переворачивает метлу, опирается как на посох, ждёт, когда подойдём.

— Здравствуй, бабушка! Как всегда чисто, такое ощущение, что и грозы не было, — Рита целует её в морщинистую щёку.

— А как же, мусор необходимо убирать … любой, — многозначительно замечает она, — вчера под дождь попали? — глаза её цепкие, проницательные.

— Ещё под какой, промокли до нитки! Мама Кирилла всё высушила и выгладила. Дарьюшка, ты не будешь в обиде, твой подарок, серебряный гарнитур в переплавку хочу отдать.

— В переплавку, говоришь? — она внимательно смотрит, понимающе кивает. — Из этого следует, низшая нечисть выползает, серебряные пули будете делать?

— Вчера с рижским упырём встретились, такой молодой, но до невозможности мерзкий тип. Собирается оживлять мёртвых упырей.

— Рижский упырь, уж не Вита-с, случайно? — Дарьюшка недобро щурит глаза. — А он не слишком молодой, лет шестьсот ему точно есть. Неспроста он пожаловал, с его появлением иной раз чума вспыхивает. Странно, никогда не слышала об кладбище упырей, — Дарьюшка недобро сжала губы.

— Оно в районе Херсонеса, он сам так сказал, — Рита явно взгрустнула, тревога её бабушки передалась ей.

— Теперь, то я понимаю, почему вчера такой ураган пронёсся, даже природа восстаёт против этих существ. Ты, внучка, оставь гарнитур у себя. На это случай кое, что у меня есть. Пойдёмте, дети, — она, сокрушённо вздыхая, ковыляет к своей каморке.

Чёрный кот прыгает под ноги, доброжелательно нас осматривает, трётся о Ритины ноги, прыгает на большой сундук.

— Э, нет, дружок, придётся тебя потревожить.