Александр Маркьянов - У кладезя бездны. Часть 4

Контр-адмирал показал большой палец, встал.

— Три минуты! Проверить снаряжение! Готовность три минуты!

Ледяной горный воздух ворвался в десантный отсек. Самолет плыл над летними итальянскими Альпами…

Светофор сменил цвет с красного на желтый. Выпускающий — едва удерживался у люка, самолет мотало.

— Десять секунд!

Десантники — выстроились в три потока. На всех — профессиональные парашюты типа «летающее крыло» с ручным раскрытием. Контр-адмирал Кантарелла стоял вторым в одном из потоков…

Желтый свет сменился на зеленый.

— Пошли!

Вместе со своими солдатами — контр-адмирал шагнул в пустоту…

Прыжок на горы — смертельно опасен, даже при наличии профессионального парашюта, способного длительное время держать парашютиста в воздухе и маневрировать до самой последней секунды. Горы представляют собой худшую площадку для парашютиста — непредсказуемый, сильный ветер способен погасить купол, бросить парашютиста на скалы или в ущелье, падая на камни можно повредить себе ногу или даже вызвать обвал, снег тоже может быть очень нестабилен, а под ним могут скрываться опасные камни. Десантирование обычных парашютистов на горы приведет к как минимум двадцати процентам пострадавших при десантировании — учитывая то, что пострадавшим нужен уход, подразделение окажется небоеспособным сразу после десантирования. Италия — страна гор, вот почему был создан специальный полк, специализирующийся в десантировании именно на горы. При спешной отработке этой операции наибольшее опасение вызывало непременное желание прыгать самого контр-адмирала Кантареллы, единственного, который не имел опыта прыжков на горы. Сначала — офицеры штаба пытались отговорить его прыгать — учитывая, какую должность занимал его отец, рисковать никому не хотелось. Затем — его попытались уговорить прыгнуть в спарке с опытным инструктором. Контр-адмирал отверг первое предложение, второе — тоже отверг, причем с негодованием — в спарке в основном прыгали туристы, даже женщины и известие о том, что прыгал в спарке он — способно было нанести невосполнимый урон его офицерской чести. Сертификат парашютиста у контр-адмирала был, в том числе и по сложным прыжкам — в конце концов, он служил в Дечима МАС. Но он не включал в себя прыжки на горы — Дечима МАСс специализировалась на ночном десантировании, затяжных прыжках с длительным планированием и прыжках на воду. В конце концов — Кантарелла написал расписку, что ему известны возможные последствия такого прыжка, претензий он ни к кому не имеет — и пошел к самолету.

Уже в воздухе он понял, что возможно — сделал глупость. В отличие от прыжков над морем — воздух здесь был сухой и холодный, к тому же — дул постоянный, довольно сильный ветер — и он понимал, что это только начало, чем ближе к земле, тем хуже. Ему никак не удавалось «лечь на воздух», то есть найти такое положение тела, при котором он будет стабильно падать — он прекрасно делал это над морем, но тут видимо воздух был другой. Единственным стабилизирующим фактором был мешок со снаряжением на длинном фале, он тянул вниз, а единственной мыслью в голове — на какую цифру он поставил высотомер. Пятьсот — это понятно. Но пятьсот над уровнем моря или над уровнем поверхности? Так то — он обычно прыгал на воду, и проблем этих не возникало, а тут…

Его тело пробило нижний край облачности, и он понял, что пора… даже конкретно — пора. Нащупав вытяжной парашютик — медузу — он выбросил его вверх — и почувствовал, как разворачивается его парашют. Он падал на горно-лесистую местность. Это было ниже зоны вечных снегов, совершенно очаровательное место. Под ним были валуны и низкорослые, альпийские сосны. Ему надо было выбирать подходящее место для посадки и как можно быстрее — он уже мог различить отдельные камни…

У самой земли — его шатнуло сильным порывом ветра — но все обошлось. Он упал, как его учили, на сжатые ноги и даже удержался на ногах — хотя по ногам ударило непривычно сильно, он даже начал подумывать, что мог повредить сустав или отбить пятку… ничего, кстати, смешного, попробуйте пробежать кросс с отбитой пяткой — света белого не взвидите. Его снаряжение лежало совсем рядом — и он пошел к нему. Его учили — первым делом позаботиться о себе, потом уже смотреть по сторонам и помогать остальным…

В отличие от расчетов тяжелого вооружения — он прыгал, имея личное оружие при себе, а не в тюке со снаряжением. Итальянские альпийские стрелки и горные десантники — традиционно использовали бельгийское оружие: совсем недавно они перешли с FN FAL на FN SCAR нового североамериканского калибра[47]. FN FAL винтовочного калибра 7,92 — отлично подходило для войны перевалов — но вот боезапас к ней был очень тяжелым. В своих FN SCAR итальянские горные парашютисты использовали самую тяжелую пулю, какую могли найти, весом сто тридцать гран и заказной ствол с очень крутым ходом нарезов. Его SCAR — он использовал вариант со стволом средней длины — висел у него подмышкой, в специальной подвеске и при падении на этот бок — могли быть проблемы. Но контр-адмирал знал, как падать.

Уже приведя автомат в порядок, контр-адмирал услышал шаги слева. Вскинул автомат… но это был один из итальянцев. Из бойцов парашютно-десантной бригады…

— Все приземлились?

— Так точно.

— Проверить, нет ли раненых. Обеспечить фланги.

— Есть.

Какое все-таки красивое место… Такие — бывают в очень редких местах на земле.

Смешанный, хвойно-лиственный лес, громадные валуны, сбегающая вниз, к дороге тропа. Чисто альпийский пейзаж.

Контр-адмирал двинулся вперед. Его люди уже собирались, приводили себя в порядок…

— Доклад! — шепотом потребовал он

— Приземлились штатно, выбывших нет.

— Походная колонна. Двойная дистанция, — распорядился контр-адмирал, — разведчиков в голову колонны. Охранение на фланги. Соблюдать скрытность…

Утром, семнадцатого — мы тронулись в путь, на нескольких машинах. Все машины гражданские, с номерами германского посольства — немцы в этих случаях поступают крайне беспардонно, что хотят то и творят. Старшим — был человек, представленный мне как Хайслер, без обозначения звания. Он был старше меня, причем как минимум на десять лет. А то и больше. Он не выглядел переговорщиком, скорее он выглядел подателем смерти. Снайпером. Только снайперы могут так отрешаться от всего, застывая в неподвижности долгими часами…

Ехали долго. Я не думал, что мы забрались так далеко на юг — а оказалось, что основная база наша располагалась южнее Рима, причем сотней километров южнее. Дорога, по которой мы ехали, была отличной — по итальянскому «сапожку» с севера на юг проложены отличные автобаны. А благодаря тому, что здесь даже на севере страны почти никогда не бывает снега, дороги остаются в целости на протяжении столетий. Что говорить, если в итальянской глубинке до сих пор пользуются дорогами, проложенными для римских легионеров.