Олег Рыбаченко - Битва за Европу
— А какой — такой должок?
Лея обратила внимание:
— А Нью-Йорк мы еще не брали!
Григорий тяжело вздохнул:
— Увы… Не всем можно взять, что хочешь получить!
Лея разрубив испанского гранда, возразила:
— Взять можно все, не все можно положить!
И пара прибавила своего напора и рубки:
— Мы всех врагов на части разорвем и сотрем!
Петр уже почти не отдавал команд, войска действовали настолько согласовано, словно заведенные пружинки. Значит можно и…
Петр вспомнил теперь уже такой далекий сорок первый год. Началась война не совсем внезапно. Уже в апреле или даже марте гадалки стали предсказывать войну. Ходили тревожные слухи и видели все военные приготовления. Но правительство СССР клялось, что войны не будет. Пока в мае не прозвучала речь Сталина, которая всех сильно встревожила. Хотя речь и секретная, но часть информации просочилась, и поползли очень даже зловещие слухи.
А речь 14 июня речь ТАСС тоже не слишком успокаивала. Как-то уже умные люди давно понимали, что сталинская власть выдает желаемое за действительное!
Двадцать второго июня началась война и тогда немецкие войска вступили на советскую землю. Тогда еще Петр был двенадцатилетним пионером. А с непобедимой парой он познакомился в концлагере. Тогда они еще не сверхлюди, а испуганные дети, боровшиеся за выживание. Теперь же это ранее не виданные исчадия аннигиляции!
За их движениями даже невозможно уследить, какие-то размытые контуры и молнии разрыва в пространстве. Только куски разрубленных тел разлетаются.
Да попадись они немцам то от блицкрига одни только головешки бы и остались.
Воительнице Алене не терпится вступить в бой. Еще бы она отлично обучена драться мечом и её надоело трусливо стрелять на дистанции. Но что делать? Разрешить девушке переть в атаку одной слишком уж рискованно! Ведь она простая хоть и закаленная русская баба, а не бессмертная как эти витязи.
Григорий тем временем выискивает герцога де Гизза. Понятно, какую роль в сражении может сыграть ликвидация главного полководца. В этом случае шансы у врага падают каскадом стремительных домкратов.
Лея кричит ему:
— Так рубить!
Юный терминатор отвечает:
— Есть так рубить!
Среди пушек противника есть очень большие, даже удивительно как их перевозят. Настоящие «Тигры» самые знаменитые танки второй мировой войны. Которые буквально потрясли войска союзников… Что впрочем, не принесло им победы. В данном случае и испанским войскам подобное не помогает. Как и французскому легиону, тоже не повезло…
Во время сражения у Григория внезапно возникло видение. Константинополь и дворец императора Всея Руси. Богатейший на окраинах даже кипят работы — воздвигают пристройки.
Царь слушает Малюту… Главный палач докладывает царю:
— Допросы Клыковых дали новые показания. Похоже боярин Челядин и князь Милославский тоже в заговоре.
Перехватив жесткий взгляд Ивана Васильевича, Скуратов добавил:
— Самое главное и Андрей Старицкий похоже в заговоре.
Царь кашлянул и тихо произнес:
— Он последний из прямой линии Рюрикова!
Малюта плотоядно облизнул губы:
— Вот именно надежда наша Государь последний! И если его… — Здоровяк с огненной бородой провел ребром ладони по горлу.
Иван Грозный расхохотался:
— И тогда последняя надежда заговорщиков на легитимную передачу власти будет похоронена!
Малюта шепотом спросил:
— Взять Андрея Старицкого сейчас Государь?
Царь отрицательно мотнул головой:
— Пока повремени. Следи за ним обо все докладывай. Путь Андрюша станет медом, через которого мы всех мух вычислим. А выявив паразитов и, передавим!
Глава палачей с хитринкой заметил:
— Конечно, дыба развяжет им языки. Ну, нас появились отличные турецкие палачи, которые всем развяжут пасти. Уж так мы будем их истязать, что будет…
Царь грозно произнес:
— Розог и огня не жалеть!
Малюта многообещающее произнес:
— Жалеть не будем. Никого жалеть не будем!
Иван Грозный с некоторым неудовольствием заметил:
— Все бы хорошо, но… Куда исчезли ангелы?
Малюта вжал шею в плечи, ответил:
— Не могу знать Великий Государь!
Царь неожиданно принялся рассуждать вслух:
— Конечно это сильные воины, которым равных нет и ранее не было. Но слишком уж они популярны. Просто как царь Давид против Саула. Народ почитает их более, чем царя, что опасно. Хотя пока они и не давали повода усомниться в своей преданности.
Малюта с хитринкой заметил:
— От их славы может закружиться голова. Захотят еще стать сами царями и тогда…
Иван Васильевич тихо произнес:
— Ну и как мы их остановим? Ни меч, ни огонь ничего могут с ними поделать. Ты думал Малюта?
Главный палач шепотом ответил:
— Думал надежда Государь.
Царь рыкнул:
— И что ты додумал?
Малюта также тихо заявил:
— На магию у нас одна надежда! Если найдем колдунов то…
Иван Грозный с неудовольствием ответил:
— И они их зарубят, как это уже делали не раз…. А затем придет череда и нас с тобой. Нет Малюта одной магии мало!
Главный палач ядовито произнес:
— Мы думали уже и над таки вариантом. Заманить их в подземелья и там взорвать так, что подгребсти под скальными породами. Когда десятки метров завала камней будет над ними, то… И не выбраться из-под завалов никак!
Иван Грозный нахмурился:
— А ты уверен? Червь и тот землю прогрызает, а это ангелы Господние. И трогать их нельзя!
Малюта со вздохом ответил:
— Я бы и сам предпочел бы прикончить их, когда они весь мир для нас завоюют, но… Опасно это!
Царь стукнул посохом по полу и рявкнул:
— Господь усмотрит! А пока мой приказ простой — не трогать и не делать сверхлюдей врагами короне. Но следит постоянно и докладывать. Что там о них нового?
Малюта с улыбкой ответил:
— Уже месяц ни слуха, ни духа!
Царь обрадовано воскликнул:
— Так значит, сгинули нечистые! Или вернее пречистые! — Тут Иван Грозный бросил опасливый взгляд вверх и поправился. — А может, исполнив миссию, ушли на небеса! Господь дал Руси силу великую, а когда мы окрепли, то снова взял её себе.
Малюта с улыбкой заметил:
— Сие вполне возможно государь… И я даже надеюсь на это!
Иван Грозный присел и сам себе налил из стеклянного с особым отвинчивающим горлышком сосуда вина. Когда крутишь пробку играет мелодия. И уху приятно и никто незаметно яду не подсыплет. Тоже кстати работа Григория Непобедимого. Тут-то царь и вспомнил:
— А ведь Гришка то мне еще и зять!