Андрей Попов - Солнечное затмение

   Пьер стоял дальше всех от места казни. В его глазах костер выглядел лишь маленьким огоньком, вопли -- слабыми отголосками. А сама смерть казалась как нарисованная кем-то книжная картинка. Но даже этой малости было достаточно для его ранимой психики. Он постоянно зажмуривал глаза и шептал:

   -- Нельзя... нельзя так издеваться над людьми. Кем бы они не были.

   Король Эдвур смотрел на умирающую жертву с чувством холодного удовлетворения. Он сказал -- и свершилось. Он повелел -- и его желание исполнилось. Такое чувство могли испытывать лишь древние боги, если они вообще когда-то существовали. Жоанна стояла рядом, уткнув лицо ему в плечо. Она уже тысячу раз пожалела, что не осталась во дворце. Епископ Нельтон плакал. Ветер небрежно трепал его седые волосы, а он лишь бормотал себе под нос:

   -- Я сделал все, что смог для этих несчастных...

   Инквизитор Жоэрс стоял в нелепой позе откормленного поросенка, поглаживал одну перчатку о другую, любуясь их белизной. Его заплывшее жиром лицо если и выражало какие-то эмоции, то под этим самым жиром их было совсем не разобрать. Шут наш что-то был невесел, что-то голову повесил... Колпак Фиоклита съехал чуть ли не на переносицу и напоминал теперь огромный рог. Коадъютор Ламинье честно признался себе, что ему жаль женщину, но он с нетерпением ждал, когда очередь дойдет до Дьессара.

   И тут свершилось нечто необычное. Маска вдруг слетела с лица Альниды, и сквозь языки неистовствующего пламени вновь показалось ее юное красивое лицо. Оно было украшено слезами более обильно, чем платье короля -- алмазами. Альнида вдруг перестала орать. Но перед самой своей смертью громко и отчетливо произнесла:

   -- Солнце!! Я вижу солнце!!

   И умерла с улыбкой на устах...

   Толпа, состоящая, по-видимому, из одних придурков, повскидывала головы вверх. Даже сам король так задрал нос, что с него чуть не свалилась любимая игрушка его кота. Корона.

   Ничего, кроме вселенской тьмы да редких небесных костров, там, разумеется, никто не увидел. Жоэрс почесал свое брюхо, ухмыльнулся и произнес:

   -- Шутка для дураков.

   Альнида была уже без дыхания. Ее голова повисла, а тело, объятое пламенем, наконец-то успокоилось.

   -- Следующим будет еретик по имени Каир! -- громко приказал король. Он посмотрел Дьессару в глаза, надеясь отыскать в них хоть толику страха, но вновь укололся его надменным острым взором.

   Даур Альтинор, находящийся позади королевской свиты, что-то стал позевывать. Кастилита постоянно теребила его за руку и просила:

   -- Папа, разреши мне уйти в замок. Я не могу на это глядеть.

   -- Я сказал: гляди! -- старший советник говорил это не столь в педагогических целях, сколько для демонстрации пред дочерью своего настырного характера.

   Кастилита очередной раз вздохнула и отвернулась. И тут она мгновенно потеряла всякий интерес к казни, а заодно и к замку, куда рвалась.

   Причина проста: она увидела стоящего в отдалении Пьера.

   "Ага, попался!", -- подумала девушка. -- "Попался, который совсем не кусался!".

   -- Папа, ну разреши мне хоть немного пройтись по улице!

   Альтинор ничего не ответил. Его мозг вдруг наспех принялся что-то соображать. И соображать очень-очень важное. К нему пришла одна довольно любопытная идея. Он даже сам удивлялся: откуда в его голове берется такое количество идей? Ветром надувает, что ли? Его губы принялись шептать: "сказать королю?.. или не стоит?..". Как старший советник, для утверждения собственной репутации Альтинор не упускал ни единой возможности доказать государю свою преданность. Нет, ни в коей мере не из тщеславия, и уж тем более не из чувства долга. Здесь типичный расчет типичного интригана: нужно было как можно более войти к нему в доверие, и это поможет глобальным политическим переменам, которые...

   -- Папа, ну можно мне пройтись?

   Герцог снова промолчал. Он начал пощипывать пальцами свое лицо, сам не сознавая, что нервничает. "Сказать?.. или не надо?.. И к каким последствиям это приведет?". Времени на благочестивые размышления почти не оставалось. Приближалась агония Каира. А потом Дьессар...

   Театрализованное шоу смерти окончательно надоело Пьеру. Никаких чувств, кроме лишнего разочарования, его праведная душа здесь получить была не в состоянии. И он решил вернуться во дворец.

   От множества факелов, озаряющих царство вечной темноты, не веяло ни теплом, ни даже светом, а каким-то тлеющим унынием. Ветер приходил лишь изредка, короткими порывами, словно капризничал, -- дунет и снова затаиться в тишине. Огненные сосульки факелов трепыхались от его озорства, пытались огрызаться, пускали ему в погоню шлейфы черного дыма. А ветер от этого приходил в еще большее возбуждение. Пьер брел, понуро опустив голову, и постоянно бормотал себе под нос:

   -- Это очень жестоко... пускай бы они верили, как хотят... вот если б я был королем...

   Что случилось бы, если б Пьер стал королем, не успел придумать даже он сам, так как замер на полуслове. Навстречу ему шла Кастилита. Не просто шла -- кралась как хищная кошка. Ехидно смотрела ему прямо в глаза, да еще и улыбалась. При внешней скромности, повадками она сильно походила на старшую сестру Мариасу. Пьер понял, что избежать беды не удастся. Он знал, что сейчас опять покраснеет от смущения. Но что делать? Резко поворачивать в сторону -- глупо. Закрыть лицо руками -- уж глупее не придумаешь. Он ненавидел себя за эту слабость, но сам был еще слабее ее. Кастилита, как всегда, пестрила своим ярким шелковым платьем. А он был в невзрачной крестьянской рубашке из сермяги. Тоже -- как всегда. Пьер низко опустил голову, чувствуя, что щеки его уже пылают. И знал, что она все это очень даже хорошо видит. Просто ужас! Он ускорил шаг насколько было возможно. Почти бежал. Когда же огненное искушение прошло мимо, чуть не задев его краем платья, он облегченно выдохнул: "Надо больше молиться! Я слишком мало пребываю в постах и молитвах!", -- и направился в Анвендус.

   Даур Альтинор подошел к королю, мягко положив ладонь ему на плечо.

   -- Ваше величество, можно вам кое-что сказать?

   -- Разумеется, сьир! -- Эдвур находился в явно приподнятом настроении, предвкушая, что вот-вот загорится главная жертва нынешнего торжества гекатомбы.

   Альтинор вздохнул. Он с трудом подбирал слова, но не от того, что не знал их. Он думал, как бы преподнести свою мысль ярко и в то же время лаконично.

   -- Я тут поразмыслил... хорошо, сожжете вы этих трех носителей ереси. И что дальше?

   -- А что должно быть дальше? -- король изумленно поднял брови.