Алексей Волков - Городской охотник
Дальше шли молча. Холод усиливался. Вскоре Алексей ощутил, что у него стынут ноги, а джинсы, влажные после купания в коллекторе, превратились в стоящие колом вериги, сковывавшие движение. Алексей прикинул даже, что неплохо бы остановится и чем-нибудь увесистым отбить со штанов намерзший лед. «Блин, застужу все как есть», — подумал Алексей, с завистью глядя на домового, которому всё было нипочём.
Ещё примерно десять минут пути прошли в молчании. Петляя по различным закоулкам и отноркам, путники вскоре приблизились к выходу настолько, что стал виден свет, льющийся из щелей в неплотно прикрытой двери.
Алексей удивился, что в таком монументальном сооружении из огромных каменных глыб дверь была настолько хлипкой. Обычная дощатая дверь, сбитая вкривь и вкось, как у деревенского сортира, даже не была повешена на петли. Просто стояла в дверном проеме и даже не падала.
Остановились у двери. Ждан Лебядич подошёл и осторожно постучал, как будто собирался не выйти, а наоборот — войти. Притом в чужой дом. Дверь, скрипнув, неспешно отворилась.
Яркий свет ударил в дверной проём, на мгновение ослепив Алексея даже сквозь пальцы руки, которой он быстро прикрыл глаза.
А потом его оглушил шум. Не такой, конечно, как в большом мегаполисе, в котором он жил. Но сразу стало понятно, что по ту сторону двери тоже большой и густонаселенный город.
Скрипел снег под множеством ног, лап, копыт и чёрт знает чего ещё. В морозной свежести отчетливо разносились гортанные выкрики на незнакомом Алексею языке. Раздавался равномерный, явно механического происхождения стук. И над всем этим в воздухе стоял звон. Приятный звон, похожий на благовест, раздающийся по большим праздникам с колоколен Москвы. Когда с глаз спала пелена, Алексей шагнул наружу вслед за старым домовым, так удачно ставшим его провожатым, и осмотрелся. Казалось, что пейзаж с домами, дорогами, фонарными столбами сошёл с открыток начала прошлого века. Дома, не выше трёх этажей, были густо укрыты снегом. По расчищенной дороге неслась повозка, запряжённая тройкой вороных коней. Из-под копыт в воздух взлетали куски снега, выбитые из мостовой. Охотник разглядел, что между возницей и повозкой была натянута тонкая сетка, специально для защиты от снега. Присмотревшись внимательнее, Алексей с удивлением увидел, что у коней, влекущих повозку по снежной дороге, вместо привычных копыт на самом деле были когтистые лапы, покрытые такой же шкурой, как и скакуны. Возница был бородат, волосат и… в чешуе. Там, где на его роже не росли волосы, виднелись крошечные серые чешуйки, переплетающиеся, как у змеи, в сложный узор.
За спиной возницы на мягких скамьях разместилась разухабистая компания — и люди, и нелюди. Все они как будто вывалились из кабака на Басманной, где только что пили водку из запотевших графинов, закусывали стерлядкой в сметане и зразами с пылу с жару. На передней скамье, спиной к чешуйчато-мохнатому кучеру, примостилось нечто коротконогое и короткорукое, в синем армяке нараспашку, красной рубахе, которая буквально лопалась на пузе. Куцые лапы с толстыми, похожими на сардельки пальцами с перепонками безжалостно терзали гармонь, растягивая меха, что было сил и насколько хватало длины рук. Инструмент жалобно визжал, издавая звуки, мало похожие на музыку. Однако вся компания радостно гоготала и скалилась. Напротив «гармониста», облапив тонкими, как будто свитыми из проволоки, руками двух пышнотелых красоток, обряженных в парчу и батист, сидел «человек». Его длинные ноги, даже вытянутые под соседнюю скамью, были согнуты в коленях, потому что не помещались в повозке. Одет он был в сюртук, который сидел на нем как влитой, чёрные лаковые штиблеты с белыми гетрами и обтягивающие худые ноги бриджи. Белая крахмальная манишка торчала из-под отворотов сюртука. Из рукавов струились кружевные манжеты. На голове была бейсбольная кепка. Самая обычная бейсболка, каких в Москве тысячи.
Дамы, которых обнимал щеголь в бейсболке, были на вид нормальными женщинами. На первый взгляд. Разве что несколько бледнее, чем положено. При внимательном рассмотрении, если бы на него у Алексея было время, можно было бы заметить, что у красавиц широкие тонкогубые рты, да такие, что иная лягушка просто лопнула бы от зависти. Маленькие носики-пуговки и вовсе были без ноздрей. А в остальном они были очень даже аппетитными пышечками, не лишёнными некоторого обаяния. Тройка со звоном и топотом пронеслась мимо Алексея и домового, обдав их мелкой снежной крошкой из-под лап и полозьев. Кучер гаркнул что-то, должно быть, предупреждая зазевавшихся пешеходов.
Мимо прошла дама, шелестя парчой и кружевом. Под руку с ней шло, ползло или перетекало что-то, больше похожее на полутораметровую кучу подгнившей и проросшей картошки. Из него торчали бледные отростки-усики, которые находились в постоянном движении. В воздухе стоял острый запах кислятины, давным-давно перепревшей, как старая закваска. Однако дама не испытывала дискомфорта, а наоборот, прижималась к своему кавалеру округлым бедром, которое угадывалось под множеством юбок, и тихонько хихикала, скромно прикрыв пальчиками руки маленький ротик. Кавалер, переваливаясь с боку на бок, довольно урчал, видимо, тоже смеялся. Таких пар на улице было много. Как ни удивительно, они не вызывали недоумения у окружающих, большинство из которых было не менее странными, чем эта пара. Вот по противоположной стороне улицы прошагал скелет, закованный в огромные ржавые доспехи. На плече он нес шпагу, размером больше подходящую великану. Но костлявого пешехода это нисколько не смущало. Равно как и то, что кончик шпаги был загнут на манер кочерги.
Над крышами, громко выкрикивая скабрезности в адрес гуляющих, пронеслась стайка крошечных существ на маленьких метлах. На головах у них красовались шляпы наподобие той, что носил Гендальф. Широкополые, с острым верхом. Чёрные старушечьи платья развевались от порывов встречного ветра, являя красные, как кумач, панталоны всем, кто потрудился бы задрать голову к небу, дабы рассмотреть летящих. Но всем, кроме ошарашенно уставившегося на них Алексея, маленькие злые летуньи были безразличны.
— Баньши, — пояснил Ждан, заметив недоумение Алексея. — В Ирландский квартал полетели. Домой.
— Ага. — Охотник очумело качнул головой. — Ирландский квартал, говоришь? Ты куда меня привел?! Это совсем не то место, где я был! Это же Изнанка! Ты что, шутки вздумал шутить? — напустился Алексей на домового, испуганно втянувшего голову в плечи. — Мне нужен дом, из которого я попал в коллектор! А ты меня куда привел? Меня там дело ждёт! Мне ещё там неупокоенных духов надо угомонить! Там Олег и поп! Они на меня рассчитывают! А ты что? Эх… Их же без меня там… Алексей обхватил голову руками и сел в снег.