Светлана Прокопчик - Русские ушли

— Давно понял.

— Молодец. Насчет Стэнли ты зря заикнулся, Роберт с тебя не слезет.

— Посмотрим.

— Я тебя предупредил. Понимаешь, Стэнли всем этим, — Джулиан ткнул пальцем в потолок, — поперек горла был. Планы путал. Тут же как? Это в Нижней поди попробуй режим нарушить, мигом в карцер. Здесь ты можешь делать все, никто и слова не скажет. Не можешь отказаться только от комплекса. Если тебя туда вывезли, делай все, что скажут. Стэнли… У него одного хватило смелости. Он с «третьим изотопом» работал. А это — колоссальный источник энергии. Мы же все понимаем: если Железный Кутюрье его получит, Штатам конец. Да всем конец. Кое-кому из наших наплевать, главное — самому в фаворе оказаться. Вот, Роберт, например. Только у него таланта маловато. А Стэнли был гением. Но вот ему-то было далеко не все равно, превратятся Штаты в колонию PACT или нет. Но и он боялся. Я думаю, побег у него сорвался, потому что он дернул без плана, просто от страха. Его наизнанку могли вывернуть за порчу документации.

— Ага…

— Я тебе вот что хотел сказать, — Джулиан поднялся. — Ты рукопись, которую тебе профессор оставил, уничтожь. Я, положим, не смог понять, что там написано. А если найдется умник, который сумеет прочесть и выяснит, что этот роман — шифровка разработок Стэнли? От старика еще и не того ждать можно было. Сожги ее и спи спокойно. А если Роберт вздумает тебя шантажировать, плюнь. Я завтра к начальнику на отчет пойду, нашепчу ему, что ты руководил крупной фирмой. Он, может, и знает, но я ему дополнительно на мозги накапаю. У него свои планы. Ты не в комплексе, ты ему лично пригодишься. Поверь — это куда лучше. Потому что Железный Кутюрье далеко, а царем у нас тут начальник колонии. И с ним можно поладить,

— Спасибо, Джулиан. Когда будем жить в тауне, — Майкл усмехнулся, — ты будешь психологом, а я управляющим у начальника. Я буду богатым и к тебе в клиенты запишусь.

— Точно. Мы так и сделаем.

К начальнику колонии Майкла отвели на следующий день. Николас Харри выглядел довольным.

— Вот что, Майкл. В личном деле у тебя этот факт почему-то не отражен, но мне сказали, ты менеджер высшего звена.

— Есть такое.

— Я никому не верю на слово. Но я навел справки, посмотрел на результаты твоей работы в колонии. Я давно к тебе присматривался и подсунул тебе в качестве испытания несколько тестовых заданий. Я удовлетворен полученными результатами. Ну и, признаюсь откровенно, свою роль сыграли рекомендации Стэнли Закароффа и Джулиана Лоуренса. — Выдержал паузу. — Нам тут таиться без нужды, бежать отсюда некуда, если кинуть попытаешься…

— Дурак я, что ли? — презрительно скривился Майкл.

— У меня есть некая сумма, хочу дело свое открыть. Я не вечно буду при колонии сидеть, а убраться с этой планетки мне не позволят. Значит, надо устраиваться здесь, и устраиваться хорошо.

— Согласен, — быстро сказал Майкл.

— С чем?

— Не с чем, а на что. Я умею это делать. Фирма уже есть?

— Нет, пока ничего нет. Я даже с профилем не определился. Мне-то все равно, лишь бы законно и доход приносило стабильный. Я знал, конечно, что ты не откажешься, — он хитро прищурился, — поэтому распорядился приготовить тебе отдельный кабинет. Здесь, в административном корпусе. Сходи, осмотрись, если что надо — к моему секретарю. А с чего начать — сам решай.

Майкл вздохнул, подумав: работа на воле отличается от работы в колонии прежде всего тем, что о зарплате заикаться не имеет смысла.

— Ну, об этом мы потом поговорим, — совершенно верно понял его Ник Харри. — Через недельку. Хочу посмотреть, как у тебя дело пойдет.

— С вашего позволения, — Майкл отступил к двери.

— Конечно. Да! Ты, по слухам, жениться собрался?

— Осточертел мне тюремный комфорт.

— Понимаю, понимаю. — Начальник долго молчал. — Мэри-Энн, между прочим, племянница одного моего приятеля. Не бедный человек, но страшно скупой. Бедняжка должна зарабатывать на жизнь в колонии. А дядюшке ее жить до понедельника осталось, как тут у нас говорят. И других наследников у него нет. Мэри-Энн сама об этом не подозревает. А я вот знаю, я завещание видел. Так что ты, когда женишься, подумай: мы ведь можем и компаньонами стать. А что ты каторжник — так у меня воли ненамного больше. Документы на твою супругу оформим, чтоб никто не придирался.

— Всегда знал, что у меня изумительное чутье на деньги и хороших женщин.

«Жизнь налаживается, — думал Майкл, стоя посреди малюсенького, но собственного кабинета минутой позже. — Месяц назад я подыхал. Через полгода буду уважаемым и богатым членом местного общества. А Железный Кутюрье еще не раз пожалеет, что меня предал».

— Ты в Бога веруешь? — спросил Роберт.

Майкл отложил газету, внимательно посмотрел на соседа. Роберт казался веселым.

— Хрен его знает. Но вообще-то я крещеный. Православный, — ответил Майкл честно. — А что?

— Там падре. В бильярдной.

— В смысле? В колонии завели священника?

— Не, пришлый какой-то. Вроде миссионера. Говорят, папа возмущен развратом, вот и разослал молодежь — трудиться по закоулкам, души наши заблудшие спасать.

Газета слетела на пол, а Майкл поскакал к двери, пытаясь обуться на бегу. У двери споткнулся, упал с грохотом. Ругаясь, принялся завязывать проклятые шнурки.

— Во-во! — смеялся Роберт. — Все точно так же. Как услышали, что падре неприкормленный, так рассудок потеряли.

Человек с воли! Майкл забыл уже, что есть на свете люди, живущие в большом мире. Те, кто в тауне, по существу, такие же заключенные, они так же привязаны к колонии, как и каторжники. Одна разница, что селятся по ту сторону забора. Но в мире-то все относительно, и можно сказать, что таун — это колония, а колония — это таун. Это смотря с какой стороны забора поглядеть.

— Джулиан говорит, падре вместо мессы придется обо всех новостях рассказывать, потому что газеты — это не то, — рассуждал Роберт.

Майкл наконец сорвался с места и гигантскими прыжками понесся в бильярдную. Распахнув дверь, прямо с порога угодил в гудевшую, возбужденную толпу товарищей по несчастью. Прибытие священника взбудоражило всех. Майкл занял очередь.

Под зеркалом кучковались страждущие. Майкл прибился к ним, жадно хватая новости. Информация, полученная от Роберта, подтверждалась. Накануне прибыл корабль с папской миссией на борту. Администрация растерялась. Точных распоряжений на случай вторжения священнослужителей не было, а проконсультироваться оказалось не у кого: Железный Кутюрье неделю как отбыл на отдых. «Ну да, — подумал Майкл, — теперь до самого сентября его искать бесполезно». Привычки своего отца он изучил в лучшем виде. Тот каждое лето пересекал на парусной яхте Тихий океан. Не то чтобы он был совсем недоступен, нет. Но беспокоить его разрешалось только по самым важным делам, и мелкие непонятки в колониях вряд ли к ним относились. Администрации пришлось решать самой.