Дмитрий Минаев - Пацифист
– Постой, я команду не давал? – оторопело протянул офицер, похоже его изумлению не было предела.
– Я проголодался!
– Стой! Кому говорю, остановись! – послышалось сзади, но я лишь прибавил шагу, пулей влетев в столовую.
Проскочив мимо каких-то кадетов, которые шарахнулись от меня, как черти от ладана, я рванул прямиком к кухне, откуда исходил манящий мясной дух. Попавшиеся по дороге женщины, застыли, открыв рты и вытаращив глаза, но мне было не до них. Поворот, ещё. Вот ОНО!!! Я выудил из большущей кастрюльки кусок мяса… судя по всему, чью-то ногу… и с наслаждением вгрызся в него зубами. Ум-м-м!
– Ты что творишь, окаянный?! Тр-р-р-р! – как из пулемёта застрочила появившаяся на пороге дородная женщина, здоровее и толще всех прежде виденных в этом заведении.
Вот же гадство! Поесть спокойно не дадут человеку!
– Слышь, тёть, ты не ори! Не люблю! Жалко мяса? – потряс я в воздухе своей недогрызанной добычей, – Ты смотри, а то следующая нога может стать твоей!
Когда через пару секунд до женщины дошёл смысл сказанного, она, пискнув, как мышка, несмотря на свои габариты, ланью унеслась прочь.
Я уж было подумал, что смогу спокойно закончить трапезу, но не тут-то было.
Следующим из двери показался троллеподобный мужик, потрясавший здоровенным топором, как Илья Муромец секирой. Не-е, если у них тут весь поварской состав такой, то меня не удивляет, почему половина воспитанников выглядит тонкими и звонкими. Иных, аж ветром качает.
– Ты кто такой и что здесь делаешь?! – прорычал громила.
– Что-что… Не видишь? Мясо ем.
– А-а… чего это ты его ешь?
– Проголодался. Вот ты, когда голодный, есть хочешь?
– Угу, – не стал отрицать очевидного мой собеседник.
– Вот и я тоже хочу, – от моей милой белозубой улыбки, мужика аж передёрнуло, – И ты это… с топориком поосторожнее, а то вдруг порежешься, – почти по-дружески посоветовал я.
Да что такое?! Не успел доесть свой завтрак, как в коридорчике у подсобки стало не протолкнуться. Повара с поварихами, несколько офицеров, двое из которых с бластерами. Они очень эмоционально потребовали, чтобы я "выполз" наружу, но я вежливо отказался:
– Вот доем и выйду, а пока "отвалите"!
– Выходи немедленно, а то гранату кину! – пригрозил один, самый бойкий.
– Кидай, но помни, не успеешь мяукнуть, как она будет у тебя за пазухой.
Надо было б сказать "в заднице", но я честно пытался соблюдать вежливость. Всё-таки, мне здесь экзамены сдавать. Если, конечно, меня теперь до них допустят. Потому что в дверном проёме мелькнуло лицо Дёмина, и всё в момент изменилось.
– Как поест, сразу ко мне, – бросил кому-то полковник, – А вам всем что, делать нечего!
После этих слов толпа в коридоре вмиг рассосалась, и наступила гробовая тишина. Я с сожалением последний раз провёл зубами по кости, моими усилиями отполированной до идеальной чистоты и с сожалением швырнул её на разделочный стол.
Хорошо, но мало! И почему всё, что дарит нам удовольствие, так быстро заканчивается, укладываясь буквально в одно мгновение?
Впрочем, нажираться до осоловелого состояния перед экзаменом тоже не стоило. В этом состоянии меня начинает клонить в сон, а следовало, наоборот, выглядеть бодрым и свежим.
– Тебя вызывает начальник корпуса! – стоило мне перешагнуть порог, выскочив откуда ни возьмись, как чёртик из табакерки, оттарабанил какой-то кадет-малолетка, – Аудитория семнадцать! – добавил он, уже разворачиваясь.
Пацан шустро газанул из столовой, я за ним…
– Эй, стой! – догнал я своего Сусанина, когда тот свернул в сторону от главного корпуса, – Семнадцатая рядом с двенадцатой?
– Нет, чуть дальше… Там такой поворот, аппендикс, – старательно объяснил паренёк, показывая рукой, куда и как повернуть.
– Счастливо! – махнул я ему.
– И тебе!
Нет, есть же нормальные ребята, не все сразу лезут кулаками махать. Или это когда мы один на один, а в толпе даёт волю стадное чувство: "Чужак! Бей его, гада! Ату его! Ату-у!"
С такими мыслями я поднялся на второй этаж…
А-а, чёрт! После еды надо ж хотя бы руки помыть и умыться! Пришлось бегом мчаться в умывальник, а потом футболкой на ходу вытирать лицо и руки.
Ладно, потом всё отстираем.
– Господин полковник, Алексей Серебров для сдачи экзаменов прибыл! – прикрыв за собой дверь, отчеканил я, щёлкнув каблуками.
Не идеал, конечно, но, по-моему, гораздо лучше, чем раньше. Впрочем, со стороны виднее. Во всяком случае, ни начальник корпуса, ни сидевшие рядом с ним офицеры… один подполковник и два майора… по возрасту никак не моложе Дёмина, а может, даже постарше… мне никаких замечаний не сделали.
– Так это и есть тот самый вундеркинд? – хрипловатым голосом проскрипел подпол, сурово сдвинув брови, отчего стал похож на сказочного филина Гуамоко.
Это выглядело так забавно, что я едва сдержал улыбку.
– Он самый… Но, прежде, чем мы начнём, я хотел бы, молодой человек, задать вам пару вопросов… Там в столовой… Что это было?
"Что, что?" Есть захотел, вот что!
– Я проголодался.
– И что?! Значит, можно так врываться, пугая персонал до полусмерти?! Прямо батыево нашествие какое-то!
А при чём тут Батый? Я ж никого не убил, не зарезал… Куска мяса им жалко!
– И кроме того вы, юноша, ухитрились оставить всех кадет без обеда! – полковник просто-таки кипел возмущением.
– Вы так говорите, будто это был последний кусок мяса на планете?! – возмутился я, – Больше нет?! Следующий нужно везти с Земли?!
– Не кричи! – одёрнул меня Дёмин.
Ему, значит, можно, а мне нельзя?! Но спорить я не стал.
– Мясо поступает из подсобного хозяйства, но его размеры и мощности не беспредельны.
– Мне что теперь, совсем не есть? Вы ж меня сутки не кормили!
– Не повышай тон!
– Я б посмотрел, чтоб вы сказали на моём месте.
– "Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения воинской службы", – слово в слово продекламировал "Филин" пункт один-один-три "Устава Вооружённых сил Российской империи".
– Так я и так уж сколько времени в полуголодном состоянии. Но я ж не железный, мне так нельзя!
– Это почему это? – вполне искренне удивился подполкан.
Сказать бы ему про мою тонкую душевную организацию, так ведь не поймут!
– Тогда мне ничего не останется, как выйти на охоту.
– На людей?! – не сдержался круглолицый майор, справа от меня… У сидевшего на другом краю стола, лицо было вытянутым, а нос крючковатым. Такой, восточный тип…
Едва прозвучало это дикое предположение, как все офицеры подобрались, сверля меня взглядами.
– Пока только на чью-то оттаявшую ногу. Даже не знаю, что это был за зверь. Какой-то местный? Дикий или домашний?