Оливер Боуден - Assassins Creed. Братство

– С ним поступили согласно приказу, – быстро ответил Эцио, не дав капитану заговорить.

– Прекрасно, – хмуро ответил командир.

Вслед за солдатами Банкира, несущими ящик, Эцио поднялся по ступеням. Капитан тоже хотел войти, однако командир его остановил:

– Останьтесь здесь.

– Нам что, нельзя войти?

– Сегодня нет. Вы и ваши люди вольетесь в караул. Пусть один из ваших солдат сходит за подкреплением. Приказано обеспечить высочайшую безопасность. Так распорядился герцог Чезаре.

– Porco puttana[85], – прорычал один из караульных, сопровождавших Эцио.

Аудиторе навострил уши. Чезаре? Он здесь? Эцио лихорадочно соображал, входя в ярко освещенную переднюю, где, к счастью для него, было достаточно людно.

Капитан и командир здешних караульных еще продолжали спорить о размерах подкрепления, когда перед входом появился отряд ватиканских гвардейцев. Они тяжело дышали от быстрого бега. Лица у всех были встревоженные.

– Что случилось, сержант? – спросил командир.

– Perdone, colonnello[86], мы совершали обход вблизи Пантеона. Смотрим, двери открыты…

– И что?

– Я послал нескольких солдат внутрь…

– Быстрее, не томи душу!

– Внутри мы обнаружили… тело господина Торчелли. Его убили.

– Луиджи?

Полковник повернулся в сторону входных дверей, за которыми только что скрылся Эцио.

– Что за чушь? Луиджи прибыл несколько минут назад, вместе с деньгами. Должно быть, вы ошиблись.

Эцио быстро снял с себя одежду Луиджи и надежно спрятал ее за колонной. Вокруг толпились богато наряженные гости, многие из которых были в масках. Аудиторе заметил, как караульные передавали ящик рослому слуге в красивой ливрее.

– Для Банкира, – пояснил один из солдат.

Слуга молча кивнул. С легкостью взяв ящик под мышку, он направился в дальний конец зала. Эцио уже собирался было проследить за ним, когда его окружили трое девиц. Их платья были столь же дорогими, как и платья других женщин, отличаясь лишь на редкость глубоким вырезом. Присмотревшись, Эцио узнал в них куртизанок из «Цветущей розы». Да, он недооценил свою сестру. Неудивительно, что Клаудия злилась на него.

– Эцио, теперь на сцену выходим мы, – сказала одна из девушек.

– Держаться к нам слишком близко не стоит, – сказала вторая. – Но не теряйте нас из виду.

Они упорхнули вслед за слугой, который нес ящик, догнали его, и одна из них затеяла с ним разговор.

– Приветики, – игриво сказала она.

– Здравствуй, – сдержанно ответил слуга.

Но чувствовалось, что он не прочь был поразвлечься. В конце концов, что веселого в том, чтобы на такой вечеринке оставаться на посту?

– Вы не против прогуляться? – спросила куртизанка. – Здесь столько гостей. Пройти невозможно.

– Конечно, – согласился слуга. – То есть я не против, если ты составишь мне компанию.

– Я тут никогда раньше не бывала.

– А сама-то ты откуда?

– Из Трастевере. – Девица театрально вздрогнула. – Чтобы туда попасть, нужно идти мимо древних развалин. Они меня пугают.

– Но здесь-то тебе ничего не грозит, – резонно заметил слуга.

– Рядом с вами?

Слуга улыбнулся:

– Если понадобится, я смогу тебя защитить.

– Не сомневаюсь. – Она посмотрела на ящик. – Какая прелестная вещица!

– Это не мой ящик.

– Да, но ведь именно вы его держите в своих сильных руках. Представляю, какие у вас мускулы.

– Хочешь потрогать?

– Santo cielo![87] Но что я потом скажу священнику на исповеди?

Они подошли к двери, окованной железом. Возле нее стояли двое караульных. Увидев слугу с ящиком, один из них постучал. Дверь открылась. На пороге появился человек в красных кардинальских одеждах. Рядом с ним стоял слуга, одетый в такую же ливрею, как и первый.

– Ваше преосвященство, вот деньги, которые вы ожидали, – сказал первый слуга, передавая ящик второму.

Эцио затаил дыхание. Его мысли подтвердились. Казначеем Чезаре был не кто иной, как Хуан Борджиа-старший, архиепископ Монреальский, кардинал-священник церкви Санта-Сусанна. Этого человека он впервые увидел в Монтериджони, вместе с Чезаре, а второй раз – тоже вместе с Чезаре, но уже в Кастель Сант-Анджело.

– Хорошо, – сказал Банкир, и его глаза на желтоватом лице вспыхнули. Потом он заметил куртизанку, стоявшую рядом со слугой. – Думаю, ее я тоже возьму.

Схватив девушку за руку, Хуан прижал ее к себе.

– А ты свободен, – сказал он первому слуге.

– Onoratissima[88], – проворковала куртизанка и сама прижалась к Банкиру.

Первый слуга изо всех сил старался не показывать досаду. Второй, взяв ящик, скрылся за дверью, которую тщательно закрыл за собой. Казначей повел куртизанку в зал.

Первый слуга смотрел им вслед, потом вздохнул, понимая, что с Банкиром ему не тягаться. Он тоже собрался уходить, как вдруг остановился, рассеянно хлопая себя по бокам.

– Мой кошелек! Куда он делся? – вопрошал слуга, продолжая смотреть вслед легкомысленной девице, которая предпочла ему богатого и всесильного Хуана Борджиа.

А Банкира и его подругу тем временем окружали смеющиеся гости. Пожилые слуги разносили угощения.

– Да пошли они все! – сказал сам себе обманутый слуга и направился к выходу.

Эцио прекрасно видел и слышал все, что произошло. «Если они и дальше будут так обращаться со своими людьми, я легко найду себе новых сторонников», – подумал он. Судя по тому, что двери больше не открывались, в зале собрались все, кто был приглашен.

Ассасин вернулся в зал, стараясь держаться поближе к Банкиру. В это время на галерее появились герольд и трубач, который поднес к губам короткую фанфару и протрубил. Собравшиеся умолкли.

– Ваши преосвященства! Дамы и господа! – торжественным голосом произнес герольд. – Наш уважаемый правитель и почетный гость, герцог Валентинуа и Романьи, капитан-генерал папской армии, принц Андрии и Венафро, граф Диосийский, правитель Пьомбино, Камерино и Урбино, – его светлость Чезаре Борджиа – желает обратиться к вам с речью в Большом внутреннем зале.

– Идем, моя дорогая. Ты сядешь рядом со мной, – сказал Банкир.

Его костлявая рука оглаживала упругие ягодицы куртизанки из «Цветущей розы». Все собравшиеся поспешили во внутренние покои дворца. Эцио старался не упускать Хуана из виду. Неподалеку он заметил двух других куртизанок. Те делали вид, будто он им незнаком. Интересно, сколько еще союзников его сестра сумела растворить среди гостей? Если Клаудия сделала все, о чем он говорил, ему, возможно, придется съесть свою шляпу. Однако ассасин был горд за сестру.

Эцио выбрал себе место рядом с проходом. По периметру зала стояли караульные папской гвардии. Другой отряд окружал подиум, возведенный у дальней стены. Наконец все расселись. Женщины дружно обмахивались веерами: в зале было душно. Еще через несколько минут на подиум поднялся знакомый человек в черном. Впервые за все это время Эцио увидел и Родриго. Тот скромно занял место позади сына. Слава богу, Лукреции среди них не было. В том, что ее уже вызволили из камеры, Эцио не сомневался.