Оливер Боуден - Assassins Creed. Братство

– И что это за сведения?

– Мой брат Франческо – личный слуга Чезаре и папский камердинер… Понимаю ваше негодование, и все же выслушайте меня… Несколько месяцев назад Франческо много чего рассказал мне о замыслах Чезаре по поводу Романьи. Он намерен создать там маленькое королевство, а потом уже завоевать и подчинить себе всю страну. Поскольку Романья – это преддверие венецианских земель, Венеции очень не нравятся поползновения Чезаре.

– И что вы сделали?

Эгидио сокрушенно всплеснул руками:

– Я написал венецианскому послу и изложил ему все сведения, которые узнал от Франческо. Предупредил венецианцев. Должно быть, одно из моих писем перехватили.

– Это имело какие-то последствия для вашего брата?

– Пока ему удается оставаться чистеньким.

– Но что подвигло вас на такой поступок?

– Я должен был что-то сделать. Сенат нынче бездействует. Сенаторы только одобряют и принимают все распоряжения Борджиа. Если бы они этого не делали, сенат перестал бы существовать. Мы утратили независимость. Это то же самое, что отсечь мужчине его член. Можете представить себе состояние несчастного, которого обуревают желания, но ему нечем их удовлетворить? – Эгидио горестно покачал головой. – Человек меняется, и не в лучшую сторону. Признаюсь, даже я с отчаяния начал пить и играть в азартные игры…

– А также посещать бордель.

– Вы проницательны, – усмехнулся сенатор. – И очень наблюдательны. Интересно, что меня выдало? Запах женских духов на рукаве?

– Что-то вроде того, – улыбнулся Эцио.

– На чем я остановился?.. Ах да. Сенаторы должны заниматься тем, ради чего они избраны: обращать внимание власть имущих на язвы общества. Даже не знаю, с чего начать. Список очень велик. Тут и необоснованная жестокость, и брошенные дети, и засилие грабителей на улицах. Нужно ограничить проценты по займам, чтобы обуздать Киджи и прочих финансовых воротил. Но нынче вся независимость сенаторов ограничена жалкими и ничтожными вопросами вроде длины рукавов у женских платьев.

– Я слышал, вы развили кипучую деятельность и пытаетесь под разными ложными предлогами собирать деньги, чтобы оплачивать ваши карточные долги.

– Мой добрый незнакомец, это отнюдь не ложные предлоги. Как только у нас снова появится надлежащее правительство и как только я освобожусь от финансовых кошмаров, я намерен вплотную заняться осуществлением своих замыслов.

– И когда же, по-вашему, такое время наступит?

– Мы должны быть терпеливыми. Тирания невыносима, но она никогда не длится вечно. История знает тирании, обрушившиеся в одночасье.

– Жаль, я не могу разделить вашу уверенность.

– Конечно, пока мы вынуждены приспосабливаться к существующим обстоятельствам. И я, и вы тоже… Наверное, я лет на десять, если не на пятнадцать, старше вас. Я должен сполна проживать каждый день. Скажите, вас при взгляде на чью-то могилу никогда не посещали мысли вроде: «Неужели и в моей жизни самым значительным поступком станет моя смерть?»

Эцио молчал.

– Наверное, у вас таких мыслей не было. Вы – счастливчик. – Эгидио снова перевел разговор на себя. – Maledette lettori![80] И зачем только я отправлял их послу! Теперь Чезаре убьет меня при первой же возможности, и ему будет наплевать, выплачены мои долги или нет, если только… если только не случится чудо и поток его гнева не обрушится на кого-то другого. Бог свидетель, Чезаре отличается почти женским непостоянством.

– А на кого может излиться его гнев вместо вас? На вашего брата?

– Я бы никогда себе этого не простил.

– Почему? Ведь вы же политик.

– У нас с братом не настолько плохие отношения.

– Где он сейчас?

– Понятия не имею. Слава богу, не здесь. Мы с ним не разговаривали с тех пор, как он узнал о письмах. Я для него изрядная помеха. А если бы он увидел вас…

– Давайте все-таки вернемся к вашим делам, – сказал Эцио.

– Да, конечно. Я отвлекся. Со мной бывает… Простите, напомните, чего вы от меня хотите?

– Я хочу знать местонахождение казначея Чезаре. Где он работает. Где живет.

К Эгидио мигом вернулось прежнее беспокойство.

– Я должен явиться туда с деньгами. – Он беспомощно развел руками. – Самое скверное, что денег у меня нет.

– Я же сказал, что готов заплатить ваши долги. Назовите сумму и место, где вы должны встретиться с этим… банкиром.

– Обычно я прихожу в одно из трех условленных мест. Там меня встречают его помощники и ведут к нему. А задолжал я десять тысяч дукатов.

– Пустяки.

– Sul serio?[81] – просиял Эгидио. – Только не говорите, что пошутили. Вы дали мне надежду Не отнимайте ее.

– Ждите меня здесь. На закате я принесу деньги.

В указанное время Эцио вернулся на виллу. Удивлению Эгидио не было границ. Ассасин поставил возле ног сенатора две тяжелые кожаные сумки.

– Вы вернулись! Вы пообещали и вернулись!

– А вы меня дождались.

– Что мне еще оставалось? У меня безнадежное положение. Но я до сих пор не могу поверить, что вы… выполнили обещание.

– Это не подарок. У меня есть свои условия.

– Я так и думал.

– Слушайте меня внимательно. Если вы уцелеете, а надеюсь, что так оно и будет, мне нужно, чтобы вы следили за политической жизнью города. Все ваши сведения вы будете сообщать… – Эцио не сразу заставил себя произнести имя сестры, – госпоже Клаудии из борделя под названием «Цветущая роза». Вам знакомо это заведение? – спросил Эцио, внутренне усмехаясь.

Эгидио кашлянул:

– Я… у меня есть друг, который там частенько бывает.

– Вот и прекрасно.

– Что вы сделаете с полученными сведениями? Заставите Борджиа покинуть Рим?

– Сначала добудьте что-нибудь стоящее, – улыбнулся Эцио.

Сенатор смотрел на сумки с деньгами.

– До чего же мне не хочется отдавать им эти деньги. – Он ненадолго погрузился в молчание. – Брат меня прикрывал, поскольку мы родня. Я ненавижу этот pezzo di merda[82], однако брат есть брат.

– Но он работает на Чезаре.

Эгидио взял себя в руки:

– Хорошо. Пока вы отсутствовали, мне сообщили о месте встречи. Как раз вовремя! Им не терпится получить денежки, так что встреча состоится этим вечером. Я весь истерзался, когда говорил их посланцу, что деньги уже готовы и в назначенное время будут у них. – Он снова ненадолго замолчал. – Нам скоро выходить. Что вы станете делать? Пойдете следом за мной?

– Было бы неразумно отпускать вас одного с такой суммой.

– Хорошо, – кивнул Эгидио. – Теперь самое время пропустить по бокальчику вина перед уходом. Вы составите мне компанию?

– Нет.

– Что ж, а мне выпить точно не помешает.