Владимир Кусакин - Все равно!

Им понадобилось пятнадцать минут чтобы освободить меня от шкуры, потом я лежал на снегу и отдыхал, вслушиваясь в крики преследователей и стараясь найти хоть какой выход из этой ситуации.

— Лейла, поможешь Францу. Карабкайтесь на эту горку. — Я показал им. — Франц, у тебя в мешке должны быть гранаты …

— Две РГ-42 …

Я достал их из заплечного ранца. Одну отдал Лейле, другую Францу.

— На крайний случай, если кто-нибудь из вас смалодушничает…

Ответом мне было возмущённое пыхтение.

— Я пошёл!

Они не спросили куда, и так было ясно, мне надо идти назад.

Если я не вернусь, Франц и Лейла тоже не выживут. Она его не бросит, это ясно читалось в её чёрных глазах.

Лишившись обезьяньего костюма согревавшего меня всё это время, я остался в довольно тонком свитере и тренировочных штанах узбекского Адидаса.

Мне была нужна одежда. Её можно было взять только у преследователей.

Отбежав достаточно далеко от места где мы расстались, я полез в гору, чтобы посмотреть на тех кто за нами гнался. Их было четверо. Три гружёные лошади шли в поводу, осторожно ступая копытами на ночную тропу. Трое шли быстрым шагом вслед за нами, лошади двигались в двухстах метрах позади, с погонщиком державшим повод. Я пропустил их мимо и заскользил вниз. Достигнув тропы я быстро догнал лошадей, которые зафыркали, почуяв что-то неладное. Погонщик обернулся вовремя чтобы почувствовать нож на своих глазах. Я приложил палец к губам, снял с него шапку, повернул лицом вперёд и ударил по голове.

— Шубу тоже снимай! — сказал я бесчувственному телу. Контрабандисты. Чертовски не вовремя. Обрезал ремни державшие тюки, аккуратно свалил их на снег, сел на переднюю лошадь и стал погонять, быстро приближаясь к тройке преследователей.

Я подъехал к ним почти вплотную. Задний обернулся и что-то закричал, может быть он понял, что я не тот, за кого себя выдаю. Огонь из автомата по цели с расстояния в четыре-пять метров, и скорострельности 400 выстрелов в минуту на практически открытом пространстве, не даёт ни одного шанса на спасение. Они это знали, война с Советской армией пошла им на пользу, хотя бы в этом. Поэтому они застыли как памятники, подняв руки кверху.

— Бросить оружие и лечь на землю! — негромко произнёс я.

Если уж человек не стал стрелять им в спины, то глупо не сделать то что он просит.

Молча, они улеглись на землю, отбросив оружие на склон горы.

Надавив коленом на шею одному, и держа под прицелом остальных, я быстро обшарил его. Потом остальных. Изъял только три ножа — небогато, но я и тем был доволен.

— Идите назад!

Они поднялись и пошли, держа руки за головами. Погонщик ещё не пришёл в себя, и кругом валялись тюки, обрывки верёвок и ремней.

Я выбрал одного пошустрей.

— Вяжи их! Только руки!

Лейла съехала с горки крича: — Чика-Жека вернулся! — Сжимая гранату, от которой шарахнулись контрабандисты. Я аккуратно забрал её из маленьких ладошек.

Заметив как она смотрит на чужаков, успокоил:

— Это другие, не такие плохие…

Отвёл на десяток шагов в сторону, дал автомат в руки.

— Если побегут, стреляй!

Пока я ходил за Францем, Лейла начала разговаривать с пленными. Они отвечали ей в разнобой, гортанными голосами.

Когда мы вернулись, они все уже стояли на коленях, дожидаясь очереди поцеловать край шубки Лейлы. Их командир, высокий бородатый старик, и видимо самый недоверчивый, спросил у меня: Правда ли Лейла — внучка Великого Сардара?

Я пожал плечами, имя Сардар мне ничего не говорило.

— Имя её дедушки Искандер.

— Сардар Искандер! Великий человек! Ты видел его?

— Да.

— Позволь мне спросить тебя, уважаемый, ты русский?

— Да.

— Как же так? — он был растерян, — Ты русский, встречал и говорил с Великим?

— Он сказал, что у друзей нет национальности.

Пленный помолчал обдумывая мои слова.

— Можно ещё один вопрос, друг Великого?

— Говори!

— Почему ты не убил нас?

— Если несчастье постучится в двери вашего дома, то не я буду тому причиной.

— Что ты собираешься делать с нами?

— Вы поможете нам перейти границу, потом можете идти куда хотите. Я не думаю, что кто-нибудь тронет ваши тюки.

Он кивнул головой, соглашаясь.

— Мы думали что это американцы выследили нас, потом мы увидели трёх мусульман на тропе …

— Это не мусульмане, это дети свиньи и шакала.

— Ты знаешь лучше, друг Великого!

Я кивнул. Стечение обстоятельств.

— Лейла, — позвал, — Я хочу чтобы ты перерезала верёвки на их руках.

Она взяла у меня один из ножей, отобранных у контрабандистов, покачала в руках, потом бросила его на землю. Подошла ко мне и вынула из-за пояса мой нож.

Повернулась к первому, тот потупил глаза.

— Смотри на меня! — сказала она, он посмотрел и содрогнулся. — Читай клятву из Корана! Вы тоже! — обратилась она к другим.

Глядя на неё как загипнотизированные, они забормотали.

— Бисмиллахи Рахмани Рахим … И солнцем и его сиянием …

— Как закончить клятву, госпожа?

Она подняла нож к его губам.

— Целуй сталь Аллаха и силу заключённую в ней. Никто не отвратит удара, если клятва будет нарушена…

Я своим ушам не верил.

Она повернулась ко мне.

— Чика-Жека, помоги Францу сесть на лошадь. — Лейла показала на него, сидящего в стороне со своей винтовкой. Её глаза приобрели другое выражение. — Я поеду с ним. — добавила тихо.

Она поддерживала его до самого Пянджа, где наши бывшие пленники на руках перенесли Лейлу и Франца через ледяную воду на территорию Таджикистана.

Мы были почти дома, тропа вела к бывшей заставе Московского отряда. Вот по ней мы и шли, пока из-за камня не послышался голос:

— Кто такой незнакомый, стреляй буду!

— Научная экспедиция! — закричал я, — С нами раненый и девочка-ребёнок!

Лейла двинула меня в бок за такие слова, но глаза её смеялись.

— Какой-такой экспедися? Русский экспедися? Ничего не знай, твоя назад ходи!

— Ага, а то снег башка попадёт, совсем мёртвый будешь! — добавил я фразу из фильма.

Лейла выжидательно посмотрела на меня, я пожал плечами и улыбнулся.

— Ты можешь сражаться с целым светом и победить, переплывать океаны и покорять вершины, чтобы однажды на дороге, наткнуться вот на такое чучело.

— Я поняла, — ответила Лейла.

— Эй, погранец! — раздался голос Франца.

Тот выглянул из-за камня.

— Чиво тибе?

Раздался выстрел и шапка сорванная пулей с его головы, поскакала по тропе.

Франц нажимал спуск ещё три раза, и каждый раз шапка как живая подпрыгивала и отлетала дальше.