Валентин Леженда - Скорость Тьмы
— Это дукпа, — поспешил пояснить археолог, — так называемый «освобожденный». Ему дарован дар ясновидения и иное, нечеловеческое зрение.
— Любопытно, — согласился Карел, явно не разделяя восторгов профессора.
— Тибетцы давно обратили внимание на одну интересную особенность, — продолжал увлеченно рассказывать Зигель. — Дар ясновидения люди, как правило, приобретают после мозговой травмы. Особый «третий глаз» здесь открывают искусственно. Отобранному из десятков претендентов монаху сверлят в середине лба маленькое отверстие и на несколько дней закрывают его деревянным клинышком и целебными мазями, после чего дают ране зарасти...
Археолог не стал напоминать, что подобные операции уже несколько лет практикуют в СС. Все-таки истинные арийцы были не тибетцы, и страшный хирургический эксперимент не сделал из подопытных солдат ясновидцев.
Результат был достигнут, но несколько иной. «Третий глаз» стали открывать на затылке. Так появились отряды СС «Вервольф».
— Смотрите, сейчас будет самое интересное, — предупредил профессор.
Статуя Майтрейи ожила.
Добродушный толстяк жутко улыбнулся и, раскрыв глаза, одобрительно поглядел на монахов сквозь сизый дым курящихся вокруг благовоний.
— Черт возьми, что здесь происходит? — удивленно воскликнул майор, не веря своим глазам.
— Спокойно, дружище, не делайте резких движений, и оно нас не тронет...
Перекинув дорожный узелок через плечо, гигантский Майтрейя с грохотом сошел с алтаря, раздавив какого-то монаха, не успевшего вовремя отскочить.
Каменное воплощение Будды по-прежнему улыбалось.
Продолжая произносить священные тексты, монахи выстроились по обе стороны от ожившего изваяния и под все ту же непрекращающуюся музыку двинулись на улицу, пройдя сквозь распахнутые ворота монастыря, украшенные невесть где раздобытыми в конце февраля цветами.
Статуя неуклюже вышагивала в середине процессии, то и дело с трудом поворачивая свою уродливую голову.
Собравшиеся снаружи монастыря люди встретили ее появление воплями всеобщего восторга.
— Просто абсурд какой-то. — Карел вытер платком лицо. — И как вы все объясните?
Невероятно довольный собой профессор пожал плечами:
— Магия Высших Неизвестных, духи Иной Стороны, называйте как хотите. В любом случае нам пока недоступны подобные силы. Зачем ломать себе голову над неразрешимой задачей? Только что свершилось чудо, и мы с вами стали невольными свидетелями. Разве это не прекрасно?
— Это отвратительно, — гневно отрезал майор, с неприязнью глядя на опустевший алтарь, у которого по-прежнему валялась раздавленная жертва сегодняшнего праздника. — Этот толстяк, он похож на жирного уродливого младенца, его улыбка... ничего отвратительней я еще не видел.
— В этом-то и заключается главное отличие наших культур, — усмехнулся Зигель. — Восточной и европейской. Мы живем в совершенно разных плоскостях, разных мирах. У нас иная философия, свое восприятие одних и тех же вещей и совершенно разные традиции. Мы просто психологически не можем понять их мир. Тибет живет совсем в другом временном измерении, нежели весь прочий мир. Вы, наверное, заметили: они не обращают на нас внимания, потому что попросту нас не видят. Мы для них не существуем, ибо мы будущее, а они живут глубоко в прошлом, в средних веках, а то и дальше, во времена легендарных гипербореев. Будущее нельзя увидеть, но оно все равно существует. Мы для тибетцев — преждевременные пришельцы, и потому нас здесь на самом деле нет.
— М-да, это многое объясняет, — кивнул Карел. — Я готов принять вашу теорию, Герхард, но только от нее веет безумием... Уж простите меня, прожженного скептика, но я привык верить тому, что можно осязать. Все эти относительные теории я не приемлю.
— Ну и как же в таком случае вы объясните себе ожившую статую? — ехидно поинтересовался археолог.
— Древнее колдовство, — ответил майор, — или галлюцинация, а скорее, и то и другое, психогенно-магическое воздействие. В «Анненэрбе» подобный феномен давно изучают...
Возможно, они бы и дальше спорили, но во дворе монастыря появился далай-лама Тхутпэн в сопровождении трех странных монахов, облаченных в боевые железные доспехи.
Заметив немцев, далай-лама незамедлительно направился к ним.
— Господа, что случилось, у вас возникли какие-то трудности?
— Вы угадали, любезнейший, — ответил Зи-гель, — Выделенный вами проводник сбежал...
— Примите мои глубочайшие извинения. — Похоже, что Гьяцо новость здорово расстроила. — Провинившийся послушник будет строго наказан. Прямо сейчас я дам вам другого проводника...
С этими словами далай-лама повернулся к одному из воинов и что-то тихо сказал на своем языке.
Воин поклонился, затем поспешно вернулся в монастырь.
— Как вам наше празднество? — любезно поинтересовался Тхутпэн. — Полагаю, вы стали свидетелями его потрясающего завершения.
— Да уж, — улыбнулся профессор, — такое невозможно передать словами, такое нужно видеть...
Вернулся закованный в доспехи воин, следом за ним торопливо шел маленький монах, как две капли воды похожий на своего предшественника.
У Карела даже закралась мысль, а не тот ли это послушник, что ночью так ловко сбежал из лагеря.
Возможно, Тхутпэн Гьяцо затеял с ними некую дьявольскую игру. Кто знает, что у этих демонопоклонников на уме.
Поблагодарив далай-ламу, немцы вернулись к машине и, усадив в нее молчаливого монаха, поспешили обратно в лагерь.
— Послушайте, профессор, — сказал майор, когда они уже ехали за пределами городской черты, — вам не кажется, что этот проводник... как бы правильней выразиться... тот же самый?
Археолог обернулся к монаху, и что-то спросил его на резком прерывистом языке.
Тибетец ответил.
Удовлетворенно кивнув, Зигель снова повернулся к штурмбаннфюреру.
— Палма Таши — его старший брат.
— В смысле, этот монах старший брат сбежавшего ночью проводника?
— Именно!
— В таком случае, думаю, он тоже сбежит...
— Кто знает... — неопределенно пробормотал профессор. — К сожалению, я так и не понял, что тот бедняга выкрикивал, когда увидел вблизи наших охранников. М-да... любопытно было бы узнать.
— Честно говоря, эти ребята могут напугать кого угодно...
— Но мы же с вами их терпим?
— То-то вы, профессор, дергались в самолете, да и в лагере стараетесь держаться от них подальше...
Зигель ничего не ответил и лишь обиженно отвернулся.
А Карел подумал о том, что от бессмертных эсэсовцев все-таки была определенная польза. Им не нужно спать, и потому бравые защитники Третьего рейха всю прошлую ночь обходили спящий лагерь по периметру, раздражая майора скрипом армейских сапог.