"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров
Зеркала.
Я стоял в зале, полностью состоящем из зеркал. Они были везде — справа, слева, сверху, снизу. Они отражали меня, искажали, умножали, создавая бесконечные коридоры, в которых терялось само пространство.
— Испытание зеркал, — прошептал я, и моё отражение повторило движение губ, но с лёгкой задержкой, будто не решаясь.
Я сделал шаг вперёд, и зеркала дрогнули. Отражения задвигались, зашевелились.
— Ну что ж, — сказал я, глядя в бесконечную череду своих копий. — Посмотрим, что ты приготовил в этот раз, Данталион.
И шагнул вперёд, чувствуя, как за спиной смыкается проход, отрезая путь назад. Впереди было только новое испытание. И только я сам.
Глава 17
Пространство вокруг, казалось, было живым, оно пульсировало в такт моему сердцебиению, отражало не только внешность, но и мысли, эмоции, страхи. Каждое моё движение множилось в бесконечности серебряных поверхностей, и от этого становилось не по себе.
Я сделал ещё несколько шагов вперёд. Зеркала реагировали — они меняли угол наклона, переливались, создавали иллюзию движения там, где его не было. Где-то в глубине этого бесконечного лабиринта слышался тихий шелест, похожий на шёпот. Но слов разобрать было нельзя.
— И что здесь нужно делать? — спросил я вслух, не надеясь получить ответ.
И никто не ответил. Это испытание было моим — только моим, без подсказок, без объяснений, без зрителей.
Я двинулся дальше, стараясь не смотреть в зеркала. Но это было невозможно — они окружали меня со всех сторон, и куда бы я ни повернул, везде видел своё отражение. Десятки Фаустов смотрели на меня — кто-то с любопытством, кто-то с вызовом, кто-то с чем-то, похожим на презрение.
— Ты боишься, — вдруг произнесло одно из отражений, отчего я вздрогнул.
— Боюсь? — переспросил я, останавливаясь.
— Боишься, — повторило другое отражение, и в его голосе послышалась насмешка. — Боишься проиграть. Боишься, что все твои усилия окажутся напрасными. Боишься, что Кроу ошибся в тебе.
Я сжал кулаки. Отражения говорили то, что я прятал глубоко внутри, то, о чём боялся думать даже в одиночестве.
— Заткнитесь, — процедил я сквозь зубы.
— Заставь нас, — хором ответили они, и в этом хоре было что-то гипнотическое, заставляющее кровь стынуть в жилах.
Я выдохнул и закрыл глаза. Бесполезно. Шёпот не стихал — он проникал в голову, обволакивал сознание, заставлял сомневаться в себе. Я открыл глаза и выпустил клинки.
Восемь лезвий взмыли в воздух, сверкнув в бесконечных отражениях. Я направил их в ближайшие зеркала, надеясь разбить их, разрушить эту иллюзию.
Клинки ударили в серебряные поверхности — и замерли. Не отскочили, не разбили стекло — просто замерли, вонзившись в зеркала, как в воду. По поверхностям пошли круги, и из каждого круга начало формироваться что-то новое.
Клинки. Мои клинки, но не те, что я создал. Другие — такие же по форме, но с чёрными лезвиями, с пульсирующей тьмой внутри. Они вылетели из зеркал и устремились ко мне.
Я едва успел уйти в сторону. Чёрные клинки просвистели в воздухе, вонзились в пол, разбивая его на осколки. Пол под ногами задрожал, и из трещин тоже начали вырываться чёрные лезвия.
— Что за… — начал я, но не закончил.
Из зеркала прямо передо мной, начала формироваться фигура. Сначала я увидел очертания — человеческие, знакомые до боли. Потом детали — одежда, такая же, как на мне, волосы, такого же цвета и лицо… моё лицо.
Из зеркала вышел я.
Не отражение — двойник. Живой, настоящий, с горящими алыми глазами и хищной улыбкой на губах. Он был точной копией меня — та же манера держаться, те же жесты, та же мана, пульсирующая вокруг. Но в его ауре чувствовалось что-то чужое, тёмное, чужеродное.
— Привет, Фауст, — сказал он, и его голос был моим голосом, но с металлическими нотками. — Долго же я ждал этой встречи.
— Кто ты? — спросил я, хотя ответ уже знал.
— Я — это ты, — он развёл руками, и чёрные клинки, до этого кружившие в воздухе, замерли вокруг него, как мои — вокруг меня. — Твоя тень. Твоя тьма. Твоя истинная суть, которую ты так старательно прячешь.
— Ты — иллюзия, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Данталион создал тебя, чтобы проверить меня.
— Иллюзия? — двойник усмехнулся. — Подойди ближе. Ударь меня. Увидишь, иллюзия я или нет.
Я не стал ждать. Четыре клинка сорвались с места, устремляясь к двойнику. Он даже не пошевелился — его чёрные клинки перехватили мои, отбив их в стороны. Сталь зазвенела, ударяясь о сталь, и искры разлетелись во все стороны, отражаясь в зеркалах бесконечными вспышками.
— Ты быстрее, чем я думал, — сказал двойник, и в его голосе послышалось одобрение. — Но этого недостаточно.
Он атаковал. Чёрные клинки устремились ко мне со всех сторон, и я едва успел создать защиту. Мои клинки вились вокруг, отбивая удары, но каждый блок давался тяжелее предыдущего. Любые мои плетения так же легко блокировались. Он применял мою защиту… и мои плетения. Даже личные, что создал я сам и никому ещё не показывал. Двойник был силён. Он был равен мне. Во всём.
— Ты не сможешь победить меня, — сказал двойник, наращивая давление. — Я — это ты. Каждый твой приём, каждая уловка, каждая слабость — всё это знаю я. Ты не сможешь удивить меня. Ты не сможешь обмануть меня. Ты не сможешь победить