Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
— Хотите сказать, что это ловушка? — уточнил Билл Клинтон.
— Бредятина, — прокомментировала это Мадлен Олбрайт.
— Я хочу сказать, что я почти убеждён, что это ловушка, мистер президент, — ответил генерал Шелтон. — Генерал Зинни настроен более оптимистично и считает, что истина где-то посередине — он полагает, что имеют место и тщательная подготовка, и шок от массированных бомбардировок. А я не очень уверен, что все мы видим картину правильно…
— Что нужно, чтобы дополнительно обезопасить наши войска от возможной ловушки? — спросил президент США.
— Нужно больше бетонобойных бомб и ракет, больше бомбардировщиков, а также больше систем ПВО, — ответил генерал. — Точное количество я могу назвать только после того, как вы дадите разрешение на проработку сценария возможной ловушки.
— Уильям? — обратился президент к министру обороны. — Нам следует перестраховаться?
— Доводы генерала Шелтона не кажутся мне достаточно убедительными, — произнёс Уильям Коэн. — Согласно докладам, мы доминируем в воздухе и последовательно дезинтегрируем оборону иракцев, поэтому я считаю, что уже задействованных средств вполне достаточно. Но окончательно решение за вами, мистер президент.
— Хм… — задумчиво хмыкнул Билл Клинтон и погладил подбородок. — Генерал, проработайте этот сценарий, но у вас двое суток. Наземная фаза должна начаться в назначенный срок и ничто не должно помешать этому. Нам нужно разделаться с Ираком быстро и окончательно, без задержек и проволочек.
Больше всего ему хочется увидеть лицо Жириновского, когда тот узнает, какая судьба постигла Багдад.
«Да, коммунисты хвастаются, что очень хорошо подготовили Ирак к войне против нас, но что-то я не вижу результатов» — подумал Клинтон. — «Нам следует наказать их за самоуверенность и гордыню».
*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 22 марта 2000 года*
Жириновский нажал на кнопку «Присоединиться», и на камере над монитором загорелась зелёная лампочка, что свидетельствует о начале трансляции.
Он присоединился к конференц-связи с Советом обороны СССР — времени устраивать живую встречу нет, потому что поступили очень важные новости, требующие безотлагательных действий.
Силы «Коалиции согласных» перешли к наземной фазе операции «Трепет пустыни» и военнослужащие США, Великобритании, Австралии и, почему-то, Польши, уже пересекли границы и вступили в боевые действия против иракских пограничных войск.
На самом деле, сделать уже ничего нельзя — обороной командует генерал Рохлин, поэтому только он принимает решения в рамках этой оборонительной операции. У него есть доступ ко всем данным советской разведки, а также данным, поступающим с фронтов, поэтому его ситуационная осведомлённость гораздо выше, чем у Генштаба ВС СССР в Москве. Ему принимать решения и ему нести за них ответственность.
— … ведут бои за город Эз-Зубайр, — продолжал освещать ситуацию начальник Генштаба, генерал-полковник Игорь Дмитриевич Сергеев. — Потери тяжёлые, но находящиеся в интервале, намеченном как приемлемый. Генерал Рохлин сообщает, что противник злоупотребляет применением авиации и пытается играть в манёвры, стремясь обойти укрепления с флангов и добиться выхода на оперативный простор.
Жириновский нажал на нужное окошко в списке доступных трансляций и на весь экран расширилась оперативная карта боевых действий.
Генштаб следит за происходящим почти в реальном времени, что позволяет проводить быструю аналитику и давать Рохлину советы.
Сложилась ситуация, в которой Генштаб Иракской армии имеет вспомогательный статус, а фактическое руководство осуществляет Генштаб ВС СССР, через Льва Рохлина.
Для Рохлина это испытание всей его жизни. Если он выполнит все поставленные перед ним задачи, то быть ему следующим начальником генштаба, а затем и министром обороны, так как сейчас очень нужен такой командующий — с реальным опытом боевых действий против НАТО…
— Вынужден прервать свой доклад, — произнёс генерал Сергеев. — Поступил отчёт о недавнем применении БРМД «Аль-Кадисия» по целям в Кувейте, Бахрейне и Саудовской Аравии. Прилагаются кадры объективного контроля — нужно несколько минут, прежде чем специалисты настроят трансляцию. Прошу переподключиться после специального сообщения.
Трансляция завершилась, и Жириновский вытащил из внутреннего нагрудного кармана пиджака испаритель.
— Мда… — изрёк он и сделал затяжку.
Специально для него разработана серия кассет покрепче, с повышенным содержанием никотина.
Вкусы остались всё те же — ментол, ванилин, эфирное масло мяты перечной и натуральный табачный экстракт.
Учёные интенсивно работают над новыми составами, потому что Минсоцтруд продавил расширение финансирования этой тематики — статистика показывает, что заболеваемость лёгочными заболеваниями начала снижаться и доказано, что это связано с массовым внедрением электронных испарителей, которые в народе прозвали «кипятильниками» и «дудками».
Жириновский ждёт новых вкусов больше всех, потому что четыре варианта начинают приедаться, а ещё ему не очень нравится ментол, но прохождение сертификации — это дело небыстрое.
Сейчас на подходе вариации из смеси имеющихся вкусов — обещано, что в продажу поступят сразу 9 комбинаций, но только после того, как Минсоцтруд проведёт все необходимые испытания сначала на мышах, а затем и на людях.
Во главу угла ставится именно безопасность продукта, поэтому каждый новый вкус получит свой ГОСТ — никакие вольности в этом деле не допустимы, поэтому проверки требуют особой тщательности и занимают много времени.
«Поскорее бы уже», — подумал Владимир, выдыхая пар. — «И испарители уже давно пора новые выпускать — не идут в ногу со временем».
В остальном мире нет и такого — табачные компании начали настоящую войну против нового продукта и ведут агрессивные рекламные кампании в духе «не дыши парами коммунизма».
В США запрещён экспорт советских испарителей, потому что американский Минздрав нашёл их непроверенными и потенциально вредными, а местные производители, решившие попробовать производить аналог, уже либо раздавлены табачным лобби, либо боятся рисковать связываться с «коммунистическим» продуктом.
Но Жириновскому плевать, чем маются на Западе. Он выполняет свою задачу — планомерно снижает смертность от табакокурения в Советском Союзе.
С алкоголизмом ситуация хуже, но, по сравнению с 80-ми годами, показатели стали значительно лучше: сказываются активная антиалкогольная пропаганда, снижение терпимости к алкоголикам на предприятиях, а также ужесточённые наказания за употребление на рабочем месте, вождение в нетрезвом виде, преступление в состоянии алкогольного опьянения.
Пить никто не запрещает, производство алкоголя не прекращается, но последствия становятся тяжелее, что способствует сокращению общего злоупотребления алкоголем.
В советских исправительных учреждениях, объективно, стало хуже сидеть, потому что были проведены масштабные реформы: контроль за содержанием заключённых стал жёстче, злоупотребления служебным положением и прочие разлагающие факторы сведены до минимума, а механизм реабилитации приведён в работоспособность.
Заключённых в колониях заставляют получать образование, обучают рабочим профессиям и затем, после освобождения, принуждают отрабатывать определённый срок на предприятиях,