Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

«Мир-3» начали обсуждать практически в тот же момент, когда на орбите состыковались базовые модули.

У «Энергии» есть очень подробно проработанный проект ракеты-носителя «Прометей», являющейся логическим продолжением «Вулкана» — расчётные параметры указывают, что ракета сможет поднимать на низкую околоземную орбиту 370 тонн полезной массы, а на геостационарную орбиту он сможет забросить около 100 тонн полезной массы.

Но «Прометей» — это ракета-носитель для Лунной и Марсианской экспедиций. Килограмм массы станет крайне дешёвым, что позволит собирать на орбите монструозные конструкции, которые потом будут улетать сначала к Луне, а затем и к Марсу.

Уже давно есть план «догнать и перегнать Америку», то есть, не просто отправить экспедицию на Луну, а поставить там постоянную базу на 6–8 человек, чтобы проводили научные эксперименты и обслуживали луноходы.

Эта база позволит десятилетиями «колотить понты» перед мировым сообществом, что переплюнет даже «Мир-2» и телескоп «Циолковский» вместе взятые, но только ради этого никто бы это затевать не стал.

Лунная база — это площадка для разработки и отработки технологий для марсианской базы. Без лунной базы не будет марсианской — это понимают почти все, поэтому никто не собирается пороть горячку и пытаться сделать всё и сразу, несмотря на соблазны.

«А как бы мне хотелось пустить весь оборонный бюджет на космос…» — подумал Жириновский с печалью. — «Но стоит так сделать, как сразу же придут вот эти вот, со своими стелсами и высокоточным оружием…»

*США, штат Мэриленд, округ Фредерик, Кэмп-Дэвид, 19 марта 2000 года*

В каминном зале загородной президентской резиденции собрался ограниченный круг лиц: президент США Билл Клинтон, государственный секретарь Мадлен Олбрайт, директор ЦРУ Джордж Тенет, министр обороны Уильям Коэн, советник по национальной безопасности Сэмюэл Бергер, а также генерал Хью Шелтон.

— Вы можете не темнить, а дать однозначный ответ? — спросил раздражённый Билл Клинтон у последнего.

Хью Шелтон является председателем Объединённого комитета начальников штабов, поэтому именно его обязанностью является докладывать руководству о ходе военных операций.

— Это и есть однозначный ответ, мистер президент, — ответил генерал Шелтон. — Мы не можем точно оценить понесённый иракской ПВО ущерб, так как мы не знаем истинных масштабов иракской сети тоннелей. Разведка докладывает о подтверждённом уничтожении девяти ЗРК SA-10, а также шести ЗРК SA-5. Иракцы очень быстро убрали обломки, поэтому мы не можем сказать, что из этого было макетом, а что реальным ЗРК. И всё же, у Ирака не может быть много подобных комплексов, поэтому мы считаем, что система ПВО деградировала достаточно, чтобы дать зелёный свет наземной фазе операции. И всё же, для подстраховки, нам нужна дополнительная авиация, так как мы видим признаки изощрённой игры со стороны иракского командования — у меня складывается впечатление, которое, кстати, разделяет генерал Зинни, что оно намеренно ведёт себя как можно более пассивно.

— Объясните нам, почему это вызвало у вас такое впечатление? — попросила Мадлен Олбрайт.

— Во-первых — слишком дисциплинированное молчание ПВО, — начал объяснять генерал. — Иракцы почти перестали стрелять после первых 3 дней с начала воздушной фазы операции. У них ещё есть ракеты и комплексы, а также мобильные РЛС, которые позволяют наносить удары по нашей авиации, но всё это не пускается в ход. Даже когда мы уничтожаем обнаруженные комплексы, они не отвечают.

— Это ведь легко может объясняться тем, что мы уничтожили общую систему управления, — сказал Билл Клинтон.

Шелтон и Тенет коротко переглянулись.

— Что? — спросил нахмурившийся президент США.

— Да, всё выглядит так, будто мы её уничтожили, — произнёс генерал Шелтон. — Но есть факты, которые этому противоречат.

— Например? — спросил Клинтон.

— Во-вторых — быстрое уничтожение или сокрытие обломков пусковых установок, пунктов управления и РЛС, — председатель Объединённого комитета начальников штабов решил продолжить перечисление. — Это требует высокой степени организации — когда на место поражения прибывает самолёт объективного контроля, там уже нет ничего полезного. Если есть возможность, иракцы вывозят обломки, а если такой возможности нет, то они уничтожают всё интенсивными артобстрелами. Из-за этого мы не можем сказать, что именно мы поразили — макет или настоящий ЗРК. Это касается вообще всех комплексов, включая мобильные. Они будто помешались на этом и специально уничтожают всё, чтобы мы не могли ничего понять. Это полностью обесценивает наши методики оценки боевого ущерба. И это не случайность, а последовательная стратегия.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Билл Клинтон.

Ему пришлось срочно погружаться в тематику войны, хотя он никогда не имел ничего общего с армией. Более того, чтобы не попасть во Вьетнам, он применял различные абсолютно законные манипуляции с учебной отсрочкой.

Единственное пятно, связанное с Вьетнамской войной, было нанесено в ходе попыток его дяди определить его в военно-морской резерв, что исключило бы его отправку во Вьетнам. Но у дяди ничего не получилось, а потом это всплыло в 1992-м году и Биллу пришлось сказать, что он ничего не знал об этой попытке.

Но теперь, как президент США, он должен вникать в подробности — Ирак должен быть побеждён и в нём должны прийти к власти демократические силы, которые создадут новый надёжный плацдарм на Ближнем Востоке и обезопасят дружественный Иран.

— В-третьих — полное отсутствие воздушной активности, — продолжил генерал. — С момента начала воздушной фазы операции, не было зафиксировано ни одного вылета военной авиации Ирака. Не было ни попыток перехвата, ни отвлекающих манёвров. Некоторые склонны принимать это за полный паралич, но я считаю, что это сознательный отказ от борьбы за господство в воздухе. Иракское командование даёт себе отчёт в том, что не способно даже просто бороться за воздух — мы полагаем, что они берегут свою авиацию для наземной фазы.

— Насколько мне известно, у них на вооружении только дерьмовые советские самолёты, — заметила госсекретарь Олбрайт.

Генерал не стал никак комментировать её слова.

— В-четвёртых — практически «мёртвая» наземная активность, — продолжил он перечисление. — Нет перемещения крупных колонн техники, нет попыток обстрела баз коалиции ракетами, а также нет заметных перегруппировок. Некоторые наши аналитики, на этом основании, начали обосновывать версию, что это очередное проявление полного паралича вражеского командования, но у меня сложилось другое впечатление. Я считаю, что у них было достаточно времени для подготовки и они уже приготовились, поэтому им