Виктор Косенков - Русские навсегда
Столяров-дизайнер, готовый работать вне зависимости от общего состояния организма, тут же создал в воображении готовый плакат. К «Пиву без водки…» добавилась приписка «Настоящее качество». Бутылка слегка подретушировалась и покрылась капельками испарины. Открывашка получила на ручку круглый лейбл все того же «Невского».
– Чего сидим? – поинтересовался Михалыч, появляясь в дверях. – О, пиво…
– Тс-с-с… – Сергей приложил палец к губам.
– Чего? – прошептал Михалыч. – Плохо, что ли?
– У тебя фотоаппарата нет?
– Представляешь, всегда с собой ношу, а сейчас забыл! – Михалыч развел руками. – Вот такая незадача. Проснись! Какой, к черту, фотоаппарат? На кой он тебе?
– А прикинь, едешь ты по Садовому, а там плакат такой, через улицу. На плакате вот это. – Сергей показал на стол. – И надпись: «Пиво без водки…» Здорово?
Михалыч замолчал, видимо, представив себе эту картину.
– Ты знаешь, – наконец сказал он, – я всегда не любил рекламу и рекламщиков. Напридумывают всякой гадости, а ты потом гадай, какое пиво, почему без водки… А остальное что, с водкой?… Гадость.
– Вот! – Сергей щелкнул пальцами. – Вот именно, у клиента должно складываться ощущение, что все остальное пиво с водкой и, следовательно, гадость, а наше – без. И, значит, хорошее. При этом прямо никто других производителей не обвиняет. Хитро?
Михалыч внимательно посмотрел на Сергея и скривился.
– Мне б ваши проблемы, господин учитель. Мало наших геморроев, так еще теперь башка болит…
– Пить надо меньше, – выдал пошлость Сергей.
– Вот пока ты мне не начал своими рекламными штуками голову полоскать, она не болела. А сейчас болит. Так что, знаешь, я у тебя пиво конфискую. – И Михалыч решительно направился к бутылке.
– Эй! Куда?! – Сергей ухватился за холодное стекло.
– Не отдам…
– Куда не отдам, я первый ее нашел!
– Не отдам…
– Захватчик, агрессор, оккупант! Тебе плохо от него будет!
– Тогда пополам…
– Хорошо… – Стороны быстро пришли к консенсусу. – Тогда еще Грише надо.
– Оставим. – Михалыч решительно разлил пиво по стаканам и закупорил бутылку. – Кто рано встает, тому бог подает.
«Лечение» прошло успешно.
Внутренний Столяров-дизайнер безропотно отошел в глубь сознания Сергея и больше своими новаторскими идеями не тревожил. Пустая бутылка от водки оставалась пустой бутылкой, а не поводом для очередного креатива.
В голове медленно, но верно таяли ледяные сталактиты.
– Кажется, легчает.
Михалыч потыкал кнопками неработающего телевизора.
– Как будто и спать не ложились… А чего с ящиком?
– Без понятия, я когда пришел, он уже был такой. Может, случилось чего?
Михалыч подошел к окну, выглянул наружу.
– Для войны как-то слишком тихо.
– А думаешь, если начнется, то услышим?
– Ну, знаешь, если до Останкинской вышки докатится, то точно услышим. Будем считать, что это мелкие технические неполадки. Как ночь прошла?
– Хорошо. – Сергей отвел глаза. Он не знал, как Гриша отнесется к роману с его бывшей, но все-таки женой.
– Да ладно, если что, я с Гришкой утрясу. Да и вряд ли будут какие-то проблемы. Они разбежались уже черт знает когда.
Сергей что-то пробормотал.
На кухню, покачиваясь и сжимая ладонями голову, выполз Гриша.
– Ну, вот и он. – Михалыч удовлетворенно вылил оставшееся пиво в свободный стакан. – Лечись.
Гриша что-то жалобно промычал.
– Челюсть? – участливо спросил Михалыч.
Гриша отрицательно покачал головой.
– Голова?
Кивок.
– Лечись…
Гриша потрогал горло.
– Не бойся, не вытошнит, – успокоил его Михалыч.
– Елки, как вы друг друга понимаете? – удивился Сергей.
– Проще простого. Когда тебе надо сказать, что под окном у тебя три араба и один солдат армии США грузят в машину пьяного еврея, и при этом не издать ни звука, такие, знаешь, способности к взаимопониманию вырабатываются… Страшно подумать.
Гриша осторожно начал заливать в себя пиво.
– Кстати, Гринька, ты ведь не против будешь, если Серега с Ольгой роман закрутит, ругаться не станешь?
Гриша забулькал и едва не подавился. Глухо закашлялся, придерживая челюсть.
– Ну вот. – Михалыч радостно развел руками. – Я же сказал, не будет…
– Мне почему-то кажется…
– Тебе неправильно кажется, – успокоил Сергея Михалыч. – Так ведь, Гриша?
Тот махнул рукой и продолжал заливать в себя пиво.
– Вот и я так подумал. Ладно, орлы. Какие планы на будущее? Что делать дальше будем?
Все молчали.
– И я не знаю, – резюмировал Михалыч. – Однако какую-то тактику надо выработать.
– А откуда они взялись? – спросил Сергей.
– Кто? Погромщики?
– Да.
– По лестнице пришли. – Михалыч пожал плечами. – Позвонили, я спросил кто. Они сказали…
Он нахмурился.
– Вот что интересно, сказали, что от Ильи Федоровича.
– От какого такого Ильи Федоровича?
– Да вот это как раз самое интересное. Сослуживец мой, можно сказать, Илья Федорович Васнецов. Хороший человек. Я с ним под Басрой торчал. В разных командах, правда. Но после того, как нас звено бомберов отутюжило, из выживших собрали одну группу. Так что я его хорошо знаю. Стоящий мужик.
– А от него к тебе часто кто-то приходит?
– Нет. Не часто.
– А чем он занимается, этот Илья Федорович? Как ты? На пенсии?
– Нет. – Михалыч покачал головой. – Самое интересное, что работает.
Он посмотрел на Сергея внимательно и грустно.
– В разведке работает. Я ему звонить собирался, когда мы эту штуку притащили. А тут прямо в дверь звонок… Я поначалу обрадовался, а потом насторожился. С чего бы это вдруг?
– Ты что ж, хочешь сказать, что нас разведка пыталась убрать? Как-то топорно для государственных структур. Не находишь?
– Нахожу… Бред какой-то. Может быть, Тимофей и прав был. Снести этот чемоданчик в ФСБ и все.
– Как бы хуже не стало от этого…
– Сейчас неизвестно, что хуже, – вздохнул Михалыч. – По ходу дела, надо мне своими связями потрясти. Может, разузнаю чего-нибудь. А пока у нас в активе разгромленная квартира, труп, какие-то материалы… Кстати, что там расшифровка дала?
Гриша обозначил руками объем, потом сделал пальцами жест, будто что-то перемешивал. Затем показал маленький просвет между ладонями и что-то пригладил.
– Основной объем остался не расшифрован, только маленькая часть в начале.
Гриша кивнул.
– Я так и думал. – Михалыч вздохнул. – А что там в начале-то? Покажи…
Гриша отправился в комнату за ноутбуком.
– Михалыч, а чего нам может за все это быть? – спросил Сергей.
– Что угодно. – Михалыч пожал плечами. – Могут орден дать, а могут в тюрьму засадить. Но почему-то в орден мне не очень верится. А оттого мне тревожно, слегка. Посмотрим хоть, что там наши сети притащили.