Сьюзен Коллинз - Рождение огня

— Мадж! — говорю я.

— Это её мать. Они с Мэйзили вроде бы были близнецами. Отец как-то упоминал об этом, — поясняет Пит.

Мама Мадж. Жена мэра Андерси. Она чуть ли не полжизни проводит в постели, разбитая страшными болями. Она затворилась от внешнего мира. А ведь я раньше никогда не улавливала этой связи между моей матерью и матерью Мадж. Вспоминаю, как Мадж тогда, в снежную бурю, появилась у нас с болеутоляющим для Гейла. И вот моя золотая сойка-пересмешница обретает для меня совсем новый смысл — теперь, когда я знаю, что прежней владелицей её была тётя Мадж, Мэйзили Доннер, трибут, погибший на арене.

Имя Хеймитча названо последним. Увидеть его — для меня ещё большее потрясение, чем увидеть собственную мать. Трудно признать, но Хеймитч — там есть, на что посмотреть! Волосы у него тёмные и вьющиеся, а глаза — серые глаза уроженца Шлака — угрожающе сверкают. Уже тогда всем становилось ясно, что их обладатель опасен.

— О-о... Питер, ты же не думаешь, что это он убил Мэйзили, ведь правда? — вырывается у меня. Не знаю почему, но от этой мысли у меня внутри всё переворачивается.

— Это при сорока-то восьми участниках? Я бы сказал, шансы невелики! — говорит Пит.

Дальше показывают выезд колесниц — дети Двенадцатого одеты в уродливые костюмы шахтёров — и переходят к обзору интервью. На каждого интервьюируемого приходится совсем мало времени — не успеваешь ничего толком о нём или ней узнать. Но поскольку Хеймитч станет победителем, то обмен репликами между ним и Цезарем Фликкерманом нам покажут полностью. Цезарь выглядит в точности как всегда — в своём посверкивающем костюме цвета полночного неба, отличаются только волосы, веки и губы — они тёмно-зелёные.

— Итак, Хеймитч, что ты думаешь о том, что в Играх участвуют на сто процентов больше трибутов, чем обычно? — задает вопрос Цезарь.

Хеймитч пожимает плечами.

— Не вижу особой разницы. Всё равно все сто процентов из них будут такими же придурками, как и всегда, так что, грубо говоря, на мои шансы это никак не повлияет.

Публика разражается хохотом, и Хеймитч удостаивает её кривой улыбки. Язвительный. Наглый. Бесстрастный.

— Ух ты, да он за словом в карман не лезет! — отдаю ему должное я.

А вот и утро начала Игр. Мы видим его глазами одной из девушек-трибутов. Она поднимается на арену через вертикальную цилиндрическую шахту — из Стартовой комнаты на поверхность. Вот это да! Я не могу сдержаться и издаю изумлённое «ах!». Да никто из игроков не верит своим глазам, и даже брови Хеймитча восхищённо ползут вверх. Правда, они тут же съезжаются на переносице, и восхищение сменяется угрюмой, подозрительной гримасой.

Более прекрасного места нельзя себе даже и вообразить! Дух захватывает.  Волшебный зелёный луг, усыпанный чудесными цветами, а посреди всего этого великолепия — золотой Рог Изобилия. В лазурно-голубом небе висят лёгкие пушистые облачка. В воздухе разносятся звонкие трели — их издают порхающие над головой яркие, разноцветные  пташки. Кое-кто из трибутов принюхивается — должно быть, пахнет тоже изумительно. Кадр с высоты показывает, что луг простирается на многие километры. Вдалеке, с одного края, просматриваются очертания леса, по другую сторону луга возвышается гора, покрытая шапкой вечных снегов.

Эта красота выбивает многих игроков из колеи: когда звучит гонг, многие из них, похоже, пытаются очнуться от сладкого забытья. Но только не Хеймитч! Он в два прыжка достигает Рога, хватает оружие и набитый припасами рюкзак, и стремительно несётся к лесу, когда большинство участников ещё только сходят со своих круглых платформ.

В кровавой бойне у Рога сегодня убиты восемнадцать трибутов. Другие начинают вымирать постепенно. Оказывается, что всё в этом распрекрасном месте: аппетитные плоды, висящие на ветвях кустов, вода в хрустально-прозрачных ручьях, даже аромат цветов, если его вдохнуть в непосредственной близи, — напоено смертельным ядом. Только дождевую воду и припасы из Рога Изобилия можно использовать без угрозы для жизни. В добавок ко всему этому многочисленная и хорошо укомплектованная банда трибутов-профи, состоящая из десяти человек, прочёсывает предгорную местность в поисках жертв.

У Хеймитча в лесу тоже довольно своих проблем: то пушистые золотые белочки оказываются плотоядными страшными бестиями и нападают целой стаей, то укус невинной на вид бабочки причиняет невыносимые мучения, и то хорошо хоть, что не помираешь. Но Хеймитч знай упорно пробирается вперёд, всё время держа снежную гору у себя за спиной.

Мэйзили Доннер, как выясняется, справляется неплохо, если принять во внимание, что Рог Изобилия она покинула с одним маленьким рюкзачком. В рюкзачке она находит миску, немного вяленой говядины и духовую трубку с двумя дюжинами дротиков. Ядов кругом навалом, так что Мэйзили, воспользовавшись этим, превращает свою духовую трубку в грозное оружие, напитывая дротики смертоносной отравой и посылая их затем в своих противников.

Через четыре дня после начала игры живописная гора превращается в вулкан и взрывается, унося жизни ещё дюжины игроков, включая пятерых из банды профи. С горой, изрыгающей жидкий огонь, и лугом, не предоставляющим никакого укрытия, у оставшихся тринадцати трибутов — включая Хеймитча и Мэйзили — нет иного выбора, чем податься в лес.

Хеймитч, по-видимому, твёрдо решил придерживаться заданного направления — в противоположную от вулкана сторону, но лес переходит в самую настоящую чащобу, через которую не продраться, так что нашему герою приходится ходить кругами. Так его и заносит вновь в середину леса, где он встречается с тремя профи и вынужден вытащить свой нож. Профи гораздо массивнее и сильнее него, но Хеймитч поразительно быстр и успевает прикончить двоих, прежде чем третий выбивает у него нож. Этот профи уже собирается перерезать Хеймитчу глотку, когда дротик опрокидывает его на землю.

Мэйзили Доннер показывается из леса.

— Если  мы объединимся, то вдвоём протянем дольше.

— Что ты сейчас с блеском и доказала, — ворчит Хеймитч, потирая шею. — Ну что — тогда союзники?

Мэйзили кивает. И вот пожалуйста — они заключают один из тех союзов, который ты волей-неволей должен нарушить, если собираешься вернуться домой в родной дистрикт.

В точности как мы с Питом, вдвоём они лучше справляются с ситуацией: больше отдыхают, им удаётся ловчее наладить сбор дождевой воды, они дерутся как одна команда и делятся друг с другом пищей, взятой в рюкзаках погибших трибутов. Но Хеймитч по-прежнему решительно настроен продолжать двигаться туда, куда изначально направлялся.