Иван Тропов - Клан быка

Да и без его воплей все понятно: быстрее вперед, к стене и проходу в пустыню!

Скальная стена…

Господи, да сколько же до нее еще?! Леха поднял голову — ну где ты, черт бы тебя побрал?! — и тут же споткнулся, рухнул на правое колено. Зашипел от боли.

Сзади коротко простучал «бизон», пули раскололи камни правее. На этот раз совсем близко. Пупс и Крыс быстро нагоняли. И скоро…

— А-а!… — почти зарычал сатир, от досады всплескивая ручками. — Вставай!

Мог бы бежать быстрее, уже давно спрятался бы где-нибудь за камнями, но он упрямо подстраивался под Леху.

Вот и теперь. Ухватил за правый рог и, тужась, потянул вверх своими крошечными ручонками, словно и вправду мог поднять бычью тушу весом под две тонны.

— Вставай, зараза! Быстрее!

Леха поднялся и пошел дальше, разгоняясь. Побежал. Чертовы камни так и норовили вылететь из-под копыта, едва перенесешь на него вес…

Снова простучал «бизон», пули ударили под ноги, с визгом срикошетили вверх перед самой мордой.

— Уходи! — бросил Леха. — Догонят.

Игроки уже совсем близко. Лязг подкованных сапог пробивается даже через топот собственных копыт. «Бизоны» для прицельной стрельбы не предназначены, но тут уж почти в упор получается. Каких-то метров сорок…

— Слюни подбери! — рявкнул сатир. — Сал-лага… Прорвемся!

Неуловимым движением он пригнулся, подхватив с земли камень — так быстро, словно и не наклонялся. Пробежал рядом с Лехой еще пару шагов — и вдруг остановился. Обернулся назад — как-то лениво, медленно, будто на показ, — стиснул правой рукой верхушку камня, словно свинчивал колпачок или что-то срывал. Старательно замахнулся и швырнул назад. В набегающих игроков.

— …жись! …землю! — донес ветер два голоса.

Сатир уже несся дальше. Леха тоже не переставал работать ногами. Скосил глаза на сатира. На боку у него болталась натуральная граната. Мог бы и ее швырнуть. Нашел время, чтобы экономить, коробочка! А если заметят, что это не граната была?!

— Быстрее, быстрее! — подгонял сатир.

— И так уже… — прошипел Леха. Камни так и норовили вылететь из-под копыт.

— Сука! — донеслось сзади, и в голосе Крыса звучала самая искренняя обида; — Да он камень бросил, падла!

Загрохотало — длинно, зло, от души. Пуль двадцать. Засвистело над головой, ударил сноп искр из камней справа, впереди, еще, еще…

Леха вжал голову в плечи, не переставая работать ногами. Напрягает, но не опасно. Слишком далеко. Отстали, пока валялись на земле.

Но ненадолго… Топот за спиной все отчетливее.

Леха бежал, как мог, — вон уже скальная стена! Можно даже щель рассмотреть. Метров двести до нее…

Опять загрохотал «бизон». Свистнуло над головой, чиркнуло по броневому наросту на боку — и…

Даже не почувствовал удара, но задняя левая нога словно пропала. Стала чужой. Подогнулась, отказываясь держать вес. Леха со всего ходу рухнул на камни и проехался по ним, обдирая живот.

Взвыл от боли. Бычья аватара издала рев, от которого заложило уши.

— Да чтоб тебя!… — зашипел сатир, стиснув кулачки и тряся ими над собой от избытка эмоций. — Вставай! Совсем чуть осталось!

Обернулся назад, замахиваясь.

— А, клоун хренов?! — тут же откликнулся Пупс — Ну, давай сюда свою пустышку, козел!

Снова загрохотал «бизон». Пули секли искры под самыми копытами сатира. Он запрыгал, как на углях стоял, но все же извернулся и швырнул подарочек. И пригнулся.

— Вперед! — рявкнул Пупс — Опять пустышка!

— Да ясно…

Лязг сапог о камни — и взрыв.

Ударил по голове, как молоток, хоть и в нескольких десятках метров позади. Тугая волна окатила круп.

Леха попытался подняться. На трех ногах. Похоже, заднюю левую всерьез перебило…

Рядом вставал сатир. Оглянулся назад и досадливо сморщился.

— Вот ведь броней затарились, лоббисты гребаные…

Леха оглянулся.

Граната взорвалась где-то между ними — Пупса и Крыса швырнуло в разные стороны. Но не убило.

Пупс перевернулся с живота на спину, сел, очумело оглядываясь. Вполне живой и целый, лишь нимб над головой налился тревожным оранжевым цветом, да бронежилет больше не выглядел с иголочки. Чистенькая зеленая парусина, аккуратная и ровная, будто выглаженная, теперь превратилась в изорванную тряпку.

Крысу досталось больше, его нимб стал красным… Но ведь все еще есть, не рассыпался кровавым фейерверком! Черт бы побрал их бронежилеты!

— Да давай же, твою мать! Вставай! — Сатир уже тянул Леху дальше.

Приволакивая заднюю ногу, Леха захромал к скале. Медленно, до ужаса медленно! Но сзади тоже не летели ветром. Там матерились и топтались почти на одном месте. Искали выбитое взрывом оружие, содранные с пояса запасные обоймы…

Вот и расщелина. Леха остановился, пропуская вперед сатира — он бежит быстрее, так пусть идет впереди. Если догонят, хоть сможет убежать. А то запрет его крупом, если пойдет сзади…

— Давай, чего встал! — рявкнул сатир. — Пошел отсюда!

— А ты?…

— Пошел отсюда, говорю!

Сатир подтолкнул, но Леха не пошел. Все стоял, пытаясь рассмотреть за этими глазками то, чего раньше не рассмотрел.

— Спасибо.

— Спасибо… — процедил сатир сквозь зубы. — Твое спасибо в карман не положишь и в стакан не нальешь! В следующий раз лучше меня слушай, а свою пасть меньше разевай! Предупреждал же: никому ни гу-гу, никому, за что попал! А-а, что теперь!… — Он от души махнул на Леху ручонкой. — Ну все, пошел! Не для того тебя вытащил, чтобы ты им опять попался!

Крыс уже нашел свой «бизон» и теперь стоял, поглядывая то на Леху с сатиром, то на шефа — нетерпеливо. Пупс зажег фонарик и крутился на одном месте, что-то отыскивая среди камней.

— А ты? — спросил Леха.

— А я на скалу! Черта с два они меня там достанут. Да и тебя прикрою, камешки в них покидаю, пока они по расщелине попрутся.

— А если начнут медуз вылавливать?

— Не начнут! Они по твою душу пришли. Да и откуда им знать про медуз… Первый раз здесь. Вон, скины выбирают, как сопливые малолетки…

Пупс наконец-то нашел, что искал. Закинул «бизон» за спину, подтянул рукав на левой руке и что-то воткнул себе в руку. Нимб над его головой пожелтел, налился ярко-зеленым и стал темнеть, истончаться…

— Ну все, легкой смерти! — сатир хлопнул Леху по крупу подталкивая.

— Легкой смерти…

Леха еще раз признательно покосился на сатира. На скалу-то он залезет, да. И все-таки не хотелось бросать его тут одного…

Леха вздохнул, шагнул в расщелину…

— Эй, стой!

— Что? — обернулся Леха.

А глаза сами собой нашли игроков. Теперь уже Крыс вкалывал себе что-то, и его нимб стремительно зеленел. А над головой Пупса нимба вообще уже нет. Жив и здоров на все сто процентов. А метрах в ста за ним, в зеленоватом свечении озер, бежал лысый — зомби с сумкой, где клацает железо. И даже здесь, у самой расщелины, от этого клацанья мороз по коже…