Анджей Ясинский - Ник–5 (условное название)
Небольшое исследование показало, что внутренняя защита, которую я исследовал снаружи, ничего нового мне не открыла. Даже вмешиваться не пришлось. Ну, разве что аккуратно отцепить сигнальные линии от нескольких угрожающего вида плетений, размещенных в углах коридора. Подключив к работе биокомп, за десять минут распотрошил их. Оказалось, что незваных гостей ждет что-то вроде раскаленных воздушных нитей, разогревающихся под действием магической сети, которая перекрывает коридор и на которую подается большое магическое «напряжение». Забавная штучка. Потом еще был генератор-разрядник каких-то микроплетений, но каких именно я определить конечно без дальнейшего исследования не мог. Жаль, но времени действительно не было заниматься этим делом. Больше ничего интересного я не заметил, а судя по тому, что данная защита слишком «тяжелая», то использоваться должна во время войны или захвата здания. Поэтому я особо и не обеспокоился. Пока суть да дело, я на всякий случай расположил тут кое-какие свои плетения, а подумав немного, подключил местную активную защиту к своей системе управления. Комендант находился внутри один — это было видно через открывающуюся периодически дверь, да и сканирование аурными щупами, которые я вытягивал в эти моменты внутрь, не показали ничего необычного. Просто работает человек.
Наконец началось какое-то движение. На столе у секретаря что-то брямкнуло, пару раз что-то мигнуло (в стене на пару секунд налилась магией тонкая нить), секретарь сорвался с места и скрылся у коменданта. Через несколько секунд из комнаты вышел мужчина в возрасте, с волевым лицом и седыми волосами. Комендант. Перепоясан он был широким кожаным ремнем, на боку висел кинжал. Брюки заправлены в мягкие сапожки. Никаких украшений. Быстрым шагом комендант покинул этаж, а секретарь остался у своего стола.
Этот момент я посчитал наилучшим для своего выхода на сцену. Не знаю, надолго ли ушел комендант, но такой возможности поковыряться в его кабинете может больше не представиться. «Оглушив» секретаря перемыканием нескольких точек ауры между собой, погрузил того в состояние, близкое к «грогги». Все-таки тут не обошлось без биокомпа — честно говоря я как-то с трудом могу вспомнить откуда я знаю как именно надо поступать. Еще с Умником какие-то моменты изучали — это отлично помню, а вот то, что надо делать, чтобы ввести человека в подобное состояние — откуда это, не могу вспомнить. И даже моя уже, насколько я понимаю, абсолютная память, усиленная биокомпом, не давала ответа. Но заморачиваться я этими вопросами не стал — не время.
Пройдя мимо секретаря, который не обратил на нас никакого внимания, вернее на открывшуюся дверь (мы-то так и оставались под пологами невидимости), оказались внутри кабинета. Обстановка не отличалась какой-то изысканностью или роскошью — обычный рабочий кабинет. Даже стул у стола был не очень удобным, разве что его спинка имела местами анатомические изгибы.
— Так, Карина, — я отпустил девушку, которую продолжал держать за руку, — возьми один из стульев и переставь его в угол. Пока снимать с тебя невидимость я не буду — если комендант вдруг вернется, пусть тебя не видит. А пока… — я оглядел стол коменданта и радостно потер руки, — пока никого нет, глянь на бумаги и читай мне вслух хотя бы заголовки.
Интересно, нифига не понятно в бумажках, однако буковки кажутся знакомыми. Эх… где ты там мой бадди-комп плюс Умник плюс фактограф….
Документы на столе оказались разложенными аккуратными небольшими кучками и Карина стала поочередно брать бумажки из каждой.
— Добыча серебра за прошлогодний отчетный период… — послушно начала читать Карина, и как мне показалось с заметным интересом, — Отчет о поступлениях в казну с продажи вина…. Так… Результаты внутреннего расследования о злоупотреблениях перечисленными ниже десятниками стражи рынка своим положением… Краткий поименный список заключенных, проходящих по директиве императора за номером сто двадцать восемь за период с триста пятьдесят восьмого года эры Общего Благоденствия (ох, уж эти кордосцы! — буркнула Карина) по триста восемьдесят девятый год… Предварительный отчет о расследовании происшествия от третьего числа сего года…
— Стоп! — воскликнул я, — Что там со списком заключенных?
Карина снова взяла отброшенный листок:
— Тут имена с кратким описанием…. откуда прибыл, на какой срок. Похоже эти заключенные практически все не местные.
— Искусники и чародеи?
— Не знаю… Ой! — вдруг воскликнула Карина и листок бумаги в ее руках задрожал.
— Что?
— Тут есть мое имя… — Карина как-то беспомощно посмотрела на меня и в ее глазах появились слезы.
— Ну и что ты расплакалась? — я протянул руку и вытер слезу с ее щеки. — А то ты не знала, что сидела в тюрьме! — я улыбнулся.
— Просто как-то неожиданно получилось. Я давно не видела своего имени на бумаге. Как будто привет из прошлого.
— А где твое имя стоит? И кстати, что там написано, за что тебя посадили? — я с легкой улыбкой глядел на нее.
Карина фыркнула:
— Мое имя стоит почти в конце, а посадили меня, как тут написано, за шпионаж в пользу Оробоса. Тут чуть ли не каждый третий сидит за это. По крайней мере по бумагам.
— А на самом деле?
Карина ничего не ответила.
— Что, там написано прям-таки твое настоящее имя?
Карина замялась.
— Нет, конечно, — наконец ответила, — Просто до перевода сюда контроль у них за чародейством заключенных был не настолько хорош, и иногда мне удавалось создавать подслушивающие конструкты. Слабенькие, но все же… Вот в одном разговоре и я услышала, как меня перед пересылкой сюда назвали.
— Ладно, мое там имя есть? — сделав очень заинтересованный вид, спросил я. Я даже подался вперед, пытаясь показать, как мне это важно.
— Так…, — Карина уткнулась в листок, но было видно, что она еще под впечатлением. Перевернула страницу, и уже дойдя почти до конца вдруг остановилась, посмотрела на ухмыляющегося меня, задержала дыхание, а ноздри ее стали раздуваться от гнева.
— Ладно, ладно. Успокойся! — я поднял руки ладонями вперед. Отвлечение внимания от своих переживаний удалось на славу. Ну откуда в списке может быть мое имя, известное только мне и Карине? — Скажи просто, безымянные там есть?
Попыхтев немного, Карина успокоилась и снова взяла бумаги в руки.
— Нет, нету.
— А скажи, у вас как-нибудь обозначаются лица без имени. Ну, например, — поспешил я объяснить, видя непонимание Карины, — вот нашли человека без сознания, или он потерял сознание, а в бумагах надо его как-то обозначить. Ему дают какое-нибудь имя?