Андрей Колганов - После потопа
..."Комендант" разложил на траве карту и хлопнул по ней ладонью:
"У нас есть две возможности для атаки - либо со стороны шоссе, либо вдоль залива. Атака со стороны шоссе хороша тем, что позволяет подойти к поселку вплотную и сразу же ворваться в него. Но бой придется вести среди садов и домов. Ближний бой. Придется прогрызать оборону по всей длине вытянутого поселка. Как бы не растерять там бронетехнику.
Если же атаковать вдоль залива, то мы можем развернуть там наши силы, танки и бэтээры вывести на прямую наводку и расстрелять их огневые точки. Но если не удастся подавить их тяжелую технику и пулеметы, то придется преодолевать большое поле под огнем.
Как поступим?"
"Комендант" повернул круглую коротко стриженую голову на мощной шее к сидевшему рядом с ним на земле такому же крепышу в серо-пестром камуфляже. Тот едва уловимо пожал плечом:
"Правильнее было бы подавить огнем их оборону, под прикрытием огневой подготовки подойти ползком и перебежками к окраине поселка и атаковать. Но мы не знаем, сколько у них там оборудованных огневых точек, сколько артиллерийских стволов, сколько противотанковых средств, да и где они расположены... В этой ситуации стоило бы сначала вскрыть оборону огневым налетом и атакой небольших групп, а затем уже принимать решение. В любом случае я бы посоветовал послать две надежных группы, чтобы они скрытно просочились в расположение противника: первая - через камыши на берегу залива на юго-восточную окраину поселка, вторая - через лес на северо-западную окраину".
"Комендант" был уверен в успехе. При атаке на Зеленодольск он не показал всех своих сил. Кроме полутора сотен стволов, взявших Зеленодольск, четырех танков и шести бронемашин, у него в резерве было еще больше полусотни бойцов, два танка и две БМП-2 с автоматическими пушками калибра 25 мм.
Из показаний захваченной в августе девчонки было известно, что противотанковых средств в Рыбаково почти нет. Правда, тревожила возможность использования в системе обороны в качестве неподвижных огневых точек неисправных танков и бронемашин, которые в последнее время стали свозить в Рыбаково. Поэтому "Комендант" решил последовать совету своего начальника разведки - вскрыть систему обороны демонстративной атакой, и скрытно проникнуть в поселок двумя небольшими хорошо подготовленными группами.
Победа здесь была ему очень нужна. Наличие крупного вооруженного отряда, неоднократно нападавшего на подчиненные ему боевые группы, подрывало его авторитет. А ведь он так успешно начал борьбу за полный контроль над областью!
Уже в мае, когда будущие Рыбаковские коммунары еще сидели в убежище, "Комендант" сделал первый важный шаг - подчинил своему контролю уцелевших бойцов ОМОНА. Он сразу понял, какие возможности открывает неожиданный поворот в войне. Правда, некоторые зануды подняли вонь насчет законности, порядка, долга, присяги... Командир отряда даже распорядился отстранить его от должности. Жаль его, неплохой был, в сущности, мужик. Хорошо, что свои, надежные, верные ребята не сплоховали. Самых крикливых переселили на полметра под землю, а остальные поняли, кто теперь хозяин положения.
Весь май, июнь и июль "Комендант" дрался за подчинение ему местного населения и всяких мелких вооруженных и просто бандитских групп вокруг Города. В итоге у него сложился большой отряд, - не менее 250 стволов, - который именовался "отдельным батальоном", и дислоцировался в самом Городе. Да кроме того, шесть довольно крупных групп, именовавшихся "взводами", подчинялись ему в окрестных населенных пунктах - и это не считая совсем мелких шаек, признававших его главенство.
Заноза в Зеленодольске и в Рыбаково была ему вовсе ни к чему. Его замыслы полностью подчинить себе всю западную часть области, а затем распространить власть на юг и на восток, требовали покончить с этой независимой военной силой, не желавшей считаться с его главенством.
Уже примерно на четверти территории области все знали, что хозяин здесь теперь он, величающий себя - Комендант Земландского особого района. Для братвы из "отдельного батальона" он был Полковником. Превращение майора Галаньбы в полковника произошло просто: когда над ним больше не осталось никаких начальников, он прицепил еще две звездочки к погонам. "Полковник Галаньба" звучало, согласитесь, гораздо солиднее, чем майор...
В Рыбаковской коммуне лихорадочно готовились к отпору. Всех малолеток эвакуировали в казармы к пограничникам. Из домиков лесничества, несмотря на его протесты, патруль ополченцев увел старенького лесника, - единственного из тех, кто отказался в свое время эвакуироваться вместе со всеми жителями Рыбаково. Бойцам раздали противотанковые средства и весь вечер Юрий с Виктором гоняли будущих гранатометчиков и расчеты СПГ, спешно обучая их основам обращения с этим оружием.
План боя был предложен простой. На огонь до последней возможности не отвечать, вести наблюдение, засекать позиции артиллерии и расположение бронесредств. Когда противник пойдет в атаку, вести огонь первоначально только из стрелкового оружия и минометов на поражение его живой силы. Бронесредства начать уничтожать с коротких дистанций.
И Виктора, и Юрия беспокоили подступы к поселку со стороны шоссе. Оттуда было легко подобраться прямо к домам через лес незамеченными и коротким броском преодолеть линию обороны, прорвавшись внутрь поселка. Виктор предложил создать резервную бронегруппу и расположить ее в центре Рыбаково, в районе между клубом и правлением рыболовецкой артели. Западную окраину поселка отделяло от клуба обширное незастроенное пространство с большим футбольным полем. И пересекая его, противник будет как на ладони...
В окопы были немедленно посланы дежурные отделения от каждого из четырех стрелковых взводов. Позади линии траншей разворачивались расчеты станковых противотанковых гранатометов. В неподвижных огневых точках, в качестве которых использовались неисправные бронесредства, заняли позиции стрелки. На случай ночной атаки готовились осветительные ракеты...
Около 23 часов со стороны поля ударили артиллерийские залпы. Два танка бандитов, маневрируя, вели огонь по поселку. К ним присоединились три или четыре бронемашины, поливавшие Рыбаково из крупнокалиберных пулеметов.
Ополченцы, подчиняясь строгим приказам и настойчивым напоминаниям Сухоцкого, не отвечали. Замеченные почти в полной темноте перебежки небольших групп противника были встречены дежурными отделениями огнем пулеметов и автоматов. Пулеметный огонь открыли и из четырех корпусов наполовину разобранных бронированных машин, расположенных без маскировки на линии траншей.