Дмитрий Старицкий - Наперегонки со смертью

В торговом зале заскучавшая Ингеборге только подняла на меня брови, вопрошая.

— Номана, — ответил я. — Все пучком на этот раз.

Через двадцать минут появился лучащийся Франко и вынес нам наш заказ.

Пистолеты в кобурах.

Запасные магазины в почах.

Коробочки с патронами и причиндалами.

И пакет из крафт-бумаги с веревочными ручками, чтобы все это сложить. На пакете красовался логотип магазина.

На это раз все было очень красиво и даже пафосно. Отполированные до зеркального блеска металлические таблички с наградными надписями были утоплены в щечку рукоятки заподлицо, а лазерная надпись поражала совершенством линий. Получилось даже красивее, чем на серебре.

Рассчитываясь, я сказал Франко, что буду его магазин рекомендовать всем знакомым, и мы — каждый счастливый по-своему, наконец-то разошлись.

В доме арендованном, точнее предоставленном нам городскими кортесами по программе защиты свидетелей, как приехал я туда из города, так и закрутил там вокруг себя всех и разом. И кого можно и кого нельзя.

И в строй поставил во дворе в две шеренги углом.

Одной стороной угла выстроил всех наличных валлийских кирасиров.

И дедков из Гражданской гвардии Виго построил. Ибо не фиг. Хотя и смешно они смотрелись со своими лупарами и домашними тапочками рядом с бравыми валлийцами в самом соку молодости. Подпольный обком в действии, эбёнть.

Другой стороной угла — моих девчат в «парадке»,[38] в нашем случае это в американской цифре и черных беретах. Отсутствовали только Наташа по причине ранения, и Булька с Алькой которые возле нее дежурили. О чем мне и доложила баталер, после торжественного построения.

Ну, раз построил, то и командовать пора.

— Смирна! Равнение на середину!

Дожидаюсь, пока валлийцы, интуитивно опознав команду, утихомирятся и сделают как надо, приступаю к главному действу.

— Боец Комлева.

— Я, — моментально откликается Дюля.

— Боец Бисянка.

— Я.

— Выйти из строя.

Не пропала пока еще у девчат выучка доннермановская. Четко вышли. С поворотом. Молодцы. Не опозорили наш партизанский отряд перед кадровыми вояками.

Показал им, где встать, так чтобы их видели хорошо с любого места строя и объявил.

— За спасение личного состава отряда «Факел» — всех нас, то есть, от дорожных бандитов, смерти и плена, который тут хуже смерти. И проявленную при этом храбрость и отвагу, бойцы отряда «Факел» Татьяна Бисянка и Дюлекан Комлева награждаются именным оружием — пистолетами «беретта-84» с памятными знаками об их подвиге, каковое им будет вручено немедленно.

После перевел весь этот короткий спич на английский язык специалитетом для понимания валлийцев, и приступил к вручению.

Как ни старался я, чтобы было все вышло чинно, торжественно и внушительно, не получилось. Все испортили эти жеребцы — валлийский кирасиры, которые моментально смяв строй, нашли удобный повод безнаказанно зацеловать таежниц, якобы их поздравляя. А под этот шумок и других девчат.

А потому смена баталера в отряде прошла в рабочем режиме. Просто объявили Ивановой, что теперь она не просто Фиса, а «ответственная за все» с «соплей»[39] на погонах. И пошла она с Прускайте дела сдавать — принимать: деньги, шмотки, лишнее оружие и прочее чем разбогатели сообща. Без меня уже.

Естественно праздник закончился импровизированным банкетом типа «шведско-еврейский стол». Немного закуски и еще меньше вина. Не хватало мне еще кирасир напоить. Они и без спиртного дурные и озабоченные. А как напьются, то никакие дедки с двустволками их не удержат. А оно мне надо? К тому же мне самому в этот вечер еще врачей поить, а печень не казенная.

Ингин Вилкас, (или все же Ложкас), просочился по отмашке мимо привратнного кирасира, в холле цапнул всех холодной потной ладошкой, и с тюками частно нажитого имущества литовки убежал обратно в свой обшарпанный грузовик. Неприятный тип вообще-то. В глаза не смотрит. Я бы с таким дел иметь бы не стал. Но вот советовать другим? Тоже не стал. Могут не так понять.

Ингеборге, попрощавшись со всеми в холле, вышла к воротам со своими вещами и оружием. Туда где уже давно топтался я сам, прикуривая одну сигарету от другой.

Одарила меня напоследок сладким фирменным поцелуем, от которого зашумело в голове, и обострился хватательный рефлекс. И как не хотелось мне продлить этот болезненно-сладкий миг, когда девушка еще со мной и на моей территории, но пришлось прощаться.

Тонкие и самые изящные золотые трофейные часы вручил я Ингеборге «за заслуги» уже совсем приватно, когда этот жмудаковатый Вилкас-Ложкас на улице нетерпеливо стукал по клаксону своей корейской полуторки.

Да и надпись на тыльной крышке часов была не торжественная совсем: «Ингеборге. Из России с любовью. Жорик».

Браслет оказался широковат. Но лишние золотые звенья вынуть, это не новые вставить. Не та проблема.

Был одарен последним прощальным поцелуем со слезинкой с уголке блескучего девичьего глаза.

На прощание мы не сказали друг другу ни слова. Зачем? И так слишком хорошо мы понимаем друг друга. Выходить за ворота я не стал. Уткнулся лбом в доски забора и замер. Вроде и отношения наши были из разряда «легких», а вот пади ж ты. Укатила Ингеборге и вместе с ней уехала какая-то часть моей жизни. Что-то в душе потерялось, когда я осознал, что расстался с ней навсегда.

К ресторану «Ladino» моторикша меня привез меня практически вовремя.

Здоровенному вышибале с неожиданно хорошей стрижкой курящему в дверях я сказал все слова по теме, которые знал по-испански.

— Салуд. Доктор Балестерос май фейс об тейбл. Жо пассаран?

На что получил недоумевающий ответ на хорошем английском.

— Вы что-то хотели, сэр?

И стою в ступоре. Пытаюсь в голове связать что-то путное из слов трех языков, но получается только на русском и, то все что-то матерное. Перепутать джентльмена с вышибалой для меня непростительная ошибка.

Потом все же я напрягся и включил свой оксбридж.

— Простите, сэр, — легкий поклон собеседнику, — меня сюда пригласили и дали только адрес, и мне надо найти пригласивших. Извиняюсь, но я никак не подозревал, что найду тут хоть кого-нибудь говорящего по-человечески.

Надо же, как мелкобритты могут очаровательно улыбаться, когда что-то греет их превосходство над всеми остальными живущими на Земле.