Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

Когда окончательно рассвело, терпение у меня закончилось.

Я встал, умылся холодной водой, оделся и пошёл вниз. Рассудил, что кофий в моём положении будет полезнее дальнейших попыток отдохнуть.

Пока не помогало.

Я допил остывающий остаток и потянулся к кофейнику. Половой тут же оказался рядом, подхватил его и наполнил чашку. Я поблагодарил, отодвинул блюдце и посмотрел в окно.

На улице уже вовсю шла обычная утренняя жизнь. Люди спешили по делам, везли что-то, тащили корзины… Хорошо им. У каждого свои заботы, и вряд ли кто-нибудь из проходивших мимо всю ночь читал о том, как правильно откармливать покойника.

— Сашка, ты чего это в такую рань вскочил?

Я обернулся.

Сабуров спускался по лестнице, щурясь на свет и приглаживая ладонью усы. Заспанный, ещё не совсем проснувшийся, зато явно довольный жизнью. Вот этот человек ночью именно спал. От души, без всяких книг, размышлений и кошмаров.

Я даже позавидовал.

— Не спалось. Садись, Дмитрий Александрович.

Он отодвинул стул, но прежде чем сесть, заглянул мне в чашку. Лицо у него немедленно вытянулось.

— Кофий? Фу…

— Ну не пиво же в такую рань, — хмыкнул я, убирая чашку от его носа.

— А было бы неплохо… — с сожалением протянул Сабуров. Потом уселся и гаркнул так, что половой чуть не выронил салфетку: — Эй, человек! Чаю мне, да кружку побольше возьми!

Я поморщился. Дмитрий Александрович заметил и посмотрел на меня внимательнее.

— Скверно выглядишь, брат. Вчера вроде немного выпили…

— Выпивка тут ни при чём. О поездке думал, потом за чтением засиделся. Так до утра толком и не уснул.

— Нашёл время читать. Днём мало, что ли?

Он с наслаждением потянулся, устроился удобнее и некоторое время наблюдал, как ему ставят чай. Дождался, пока половой отойдёт, придвинул кружку за ручку и подул на неё.

— Ну, какие у нас нынче дела? Ты обещал, что здесь мне всё объяснят. Хотелось бы уже послушать, ради чего ты меня из дома вытащил.

Я поставил чашку. Вот теперь предстоящее утро окончательно перестало мне нравиться. После ночного чтения к церковникам хотелось ещё меньше, чем вчера, хотя разговор с книгой никак не был связан. По крайней мере, я очень рассчитывал, что не будет.

— Сейчас допьём и поедем. Там тебя и введут в курс предстоящей экспедиции.

Сабуров с интересом подался ко мне.

— И куда же это мы направимся?

— В церковь, — негромко проговорил я.

Дмитрий Александрович поморщился так, будто вместо чая хлебнул уксуса. Он поставил кружку, пригладил усы и посмотрел на меня безо всякого удовольствия.

— Так и думал, что эти тут замешаны. Уж больно много туману ты напустил… Ладно, — он вздохнул. — В церковь значит в церковь.

Сабуров сделал большой глоток, а я устало прикрыл глаза.

Значит, в церковь.

* * *

К церкви мы подъехали, когда город уже окончательно проснулся. Петри остановил карету, я выбрался наружу и подождал, пока спустится Сабуров. Тот поправил саблю, оглядел вход и двинулся следом за мной.

Внутри пахло воском и ладаном. После яркого солнца пришлось поморгать, привыкая к полумраку. Возле подсвечника стояли две женщины, поодаль молился какой-то старик. Я снял шляпу и направился к служке, показавшемуся из боковой двери.

Тот узнал меня прежде, чем я успел представиться.

— К отцу Евстахию? Извольте пройти.

Он отступил, пропуская меня, но перед Сабуровым снова загородил проход.

— Простите, вам придётся подождать здесь.

Дмитрий Александрович остановился и посмотрел поверх его головы на меня.

— Он со мной, — сказал я. — Мы вместе к благочинному.

— Отец Евстахий велел проводить только вас. Про второго господина распоряжения не было.

Служка говорил почтительно, однако с дороги не уходил. Сабуров приподнял брови, явно предоставляя мне самому разобраться с таким гостеприимством.

Хорошее начало. Привёз человека на разговор, а его уже у дверей оставляют.

— Так доложи, что я приехал с Дмитрием Александровичем Сабуровым. И пройти нам нужно обоим.

— Ваше благородие, я не могу…

— Ты можешь доложить, — перебил я. — Вот и доложи. Без него я не пойду.

Последние слова прозвучали громче, чем хотелось. Одна из женщин возле подсвечника повернула голову, и я с досадой сжал шляпу.

Не выспался, проклятье. Всего несколько слов сказали, а уже готов ругаться.

Служка поджал губы, но спорить не стал. Скрылся за дверью, оставив нас ждать. Сабуров проводил его взглядом и переступил с ноги на ногу.

— Может, мне и впрямь здесь подождать? Раз уж у них такие порядки…

— Нет. Мне потом всё равно тебе рассказывать. Лучше сразу обойдёмся без пересказов.

Дмитрий Александрович пожал плечами. Возражать он, кажется, не собирался, но и удовольствия от происходящего явно не получал.

Ждали недолго. Служка вернулся, придержал дверь и нехотя произнёс:

— Проходите. Оба.

Он провёл нас по коридору и открыл дверь кабинета. За столом сидел Евстахий. Благочинный поднял голову, посмотрел на меня, затем на Сабурова. Никакой радости на его лице я не заметил.

Служка пропустил нас внутрь и закрыл дверь снаружи.

Поздороваться мне не дали.

— Это что же такое, Александр? — спросил Евстахий, отодвигая от себя лежавшие на столе бумаги. — Я тебя приглашал. А ты уже сам решаешь, кого сюда приводить? Здесь тебе не проходной двор.

Я остановился возле стола. Сабуров остался чуть позади, не успев даже пристроить шляпу.

Вот и поговорили.

— Здравствуйте, отче. Дмитрий Александрович едет со мной. Я полагал, что ему тоже следует знать, о чём пойдёт речь.

— Ты полагал, — повторил Евстахий. — А спросить прежде не полагал нужным? Или теперь сам станешь решать, кому что знать следует?

Он говорил негромко, почти обыденно, но смотрел на меня так, словно я привёл сюда пьяную ватагу в полном составе и уже потребовал накрывать на стол.

Я положил шляпу на край стола.

— Отче, я не случайного человека с улицы пригласил. Вы сами знаете Дмитрия Александровича. Если ему предстоит участвовать в деле, я хочу, чтобы он услышал всё от вас.

— Чего ты хочешь, я уже понял. Только здесь не твоё имение, сын мой. И распоряжения ты будешь отдавать в другом месте.

Я почувствовал, что начинаю злиться всерьёз.

Я ехал сюда, между прочим, не ради собственного удовольствия. От своих дел оторвался, товарища привёз. Можно было объяснить, что не так, попросить подождать, наконец. Но с ходу отчитывать меня при Сабурове, как нашкодившего мальчишку…

— Распоряжений я вам не отдавал. Я лишь прошу объяснить дело человеку, которому придётся рисковать вместе со мной.

Евстахий откинулся на спинку кресла.

— Вот и проси. А не объявляй у дверей, что без него никуда