Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость (ЛП)
«Это Кантарель. Это Шугар-лоаф. Она непоседа и непрерывно куда-то убегает. Лула. Румалия. Прудо-бэй, — Сэм перечислял имена коров. Коровы глядели сквозь нас и задумчиво двигали челюстями, — Одоптy. Видите, на лбу – красная звёздочка? Тенгиз…»
«Почему Тенгиз?»
«Как месторождение. Упрямая.»
«Понятно.» Несколько позже оказалось, быка зовут Помбур.
Хейзел и Триш уговорили меня попробовать парное молоко. Гадость ещё та, надо признаться. Я насилу влил в себя полкружки тёплой как моча и густой как чистые сливки жидкости. Затем лошадка Сафания (не свирепая, а весёлая и покладистая) показала гостю, как органические удобрения вывозят на поля. У подножия ажурной башни ветряка Сэм поведал, основные элементы конструкции изготовлены в 1922 году. В восьмидесятые главная шестерня сломалась, и с тех пор воду поднимали электронасосом. За ветряком – огромная цистерна: три тысячи галлонов дизтоплива [примерно 9 тонн].
Наконец, Сэм повёл меня в «противоядерный бункер». Я думал – шутка, но бомбоубежище оказалось настоящим: с фильтро-вентиляционной установкой, тамбуром для переодевания, и даже с сухим туалетом.
«Дед и прадед строили, ещё в шестидесятые», — сообщил Сэм.
«Забавно», — я похлопал по бетонной стене. Количества цемента, предки Сэма угрохали в этот проект, с лихвой бы хватило, чтобы построить кирпичный дом вчетверо больше теперешнего деревянного.
«В мирное время, основным предназначением бункера было делать сыр. Дед был энтузиаст. У него получались отличные мягкие сыры, навроде «Бри». Потом оказалось, с заводами конкурировать невозможно, и бизнес накрылся. Мой отец хранил в бункере всякую рухлядь, а всё сырьё с фермы отправлял прямиком на молокозавод. Платили какие-то гроши. Заводу куда выгоднее завозить порошковое молоко из Аргентины и Новой Зеландии.»
Сэм навалился на бронированную дверь тамбура, и только тут я понял, насколько серьёзно у бывшего вице-президента НХЭЛ поехала крыша. Всё пространство огромной сводчатой комнаты занимали стальные полки от пола до потолка: мука, крупы, рис, консервы, туалетная бумага… Как в азиатском супермаркете. Проходы между полками были не более полутора футов [около 50 см].
«Выглядит так, что не ваш дед, а вы сами собираетесь пересидеть тут ядерную войну.»
«Ядерную? Хрен её пересидишь. В случае тотальной ядерной войны я выживать не хочу и принципиально не буду. И вам не советую.»
«Тогда к чему это всё?»
«У меня есть… информация. Впрочем, нет: расскажу после ужина. Пропадёт аппетит, а Аманда станет ворчать, я не позволил вам насладиться её кулинарным шедевром.»
Насчёт кулинарного шедевра Сэм был прав. Такой еды не подают и в пятизвёздочных ресторанах. После ужина, Сэм и я расположились на веранде, с бутылкой бурбона.
«Как там Пинежское?» — спросил Сэм, вытаскивая щипчиками лёд.
«Не особо. Я об этом и хотел поговорить.»
«Запасы?»
«Да. Признайтесь честно: вы покинули НХЭЛ, потому что подозревали, добыча рухнет?»
«Честно: нет. Хотя данные от геологической команды Кальвина Ланца помогли мне принять окончательное решение.»
«Главный вопрос: считаете ли вы, что Ланц прав?»
«А собственное мнение у вас есть?»
«Ну… Мнений там навалом. Я не знаю, чему верить.»
«Я так понял, Ланца уволили, чтобы поменьше мнений стало?»
«Кальвин сам виноват: не должен был самостоятельно принимать решение о русской Комиссии по запасам. Он отличный геолог, но плохой управленец. Не умеет держать в узде подчинённых.»
«А кто – умеет? Доктор Сандра Клейн?»
«Если честно, Сандра Кальвину пока и в подмётки не годится.»
Сэм усмехнулся: «Говорить о подмётках можно даже буквально. У Кальвина ботинки – сорок девятый размер!»[70]
«Ботинки тут ни при чём. У Ланца двадцать пять лет опыта в нефтяной геологии. Чем такое заменишь? Но Клейн научится. У неё неплохой потенциал.»
«Потенциал, говорите? Забудьте про разницу в опыте, Эндрю, это не главное. Есть один трюк, которому Клейн вряд ли научится. Ланц мог к вам прийти и бухнуть на голову плохие новости. Даже если новости – не просто плохие, а ужасные. А Сандра? Не-а! Сама с плохими новостями к вам не пойдёт. Даже если её позвать, она скажет исключительно то, что вам приятно услышать.»
«Вы неправы, Сэм. Кальвин – он какой-то пессимист. Что ни спросишь: и то не так, и это – нельзя. Надо думать о хорошем, тогда успех придёт.»
«Гениально! Сами догадались или прочитали в книжке «Технологии управления для чайников»?»
«Не иронизируйте.»
«Я не иронизирую. При Ланце, Пинежское довели до плановых параметров. При нём – не снижал добычу «Альбатрос». Он всего добился не позитивным мышлением, а рациональным. Как специалист парень тем и ценен, что умеет принимать рациональные решения. А с вашим позитивным мышлением лучше не скважины бурить, а подержанными авто торговать. Давно узнавали, что творится в Юридическом отделе?»
«В Юридическом отделе – всё в порядке. Никаких проблем. Сусанин своё дело знает. А узнавать мне ни к чему. Я – не юрист, в российском законодательстве не разбираюсь.»
«Ну-ну, примем за оправдание. А как насчёт Директората перевозок?»
«Представьте себе: интересовался! В ноябре, они устраивали «мозговой штурм» по оптимизации себестоимости. Я присутствовал на презентациях первого дня. Докладывал мой новый директор, Станислав Дзержинский. И слайды у него великолепные.»
«Вот и я – про это. Великолепные слайды. Никаких проблем. Вам важно – чтобы выглядело красиво и не создавало проблем. Как удобная тихоня Сандра Клейн заместо заносчивого Ланца.»
«Простите, джентльмены. Я ненароком услыхал ваш спор, — послышался голос Кормака у меня за спиной. Я оглянулся. Оказывается, молодой человек подошёл незаметно, и какое-то время стоял возле перил веранды. Скрипнули ступеньки. Теперь вместо рубашки с «боло» Кормак надел сильно поношенную рабочую куртку. Ковбойские сапоги и джинсы всё те же, — Плеснёте мне крепкого?»
«Тебе со льдом?» — поднялся с качалки Сэм.
«Лучше без.»
Сэм подал Кормаку массивный стакан с огромной порцией желтоватой жидкости: «Как успехи?»
«Ведущую шестерню приварил. Завтра твой электронасос получит отставку с почестями.»
«Вы чините ветряк? — спросил я, — Похоже, всерьёз собираетесь жить без электричества.»
Сэм улыбнулся и слегка приподнял стакан: «Помните имена моих коров? Тому есть причина. Я полагаю, коровки будут доиться несколько дольше, чем нефтяные месторождения.»
«Коровки-долгожительницы?»
«Как раз информация, я хотел вам сообщить. Но если кто спросит: у нас вообще этого разговора не было. Проблема назревает на Ближнем Востоке. Конкретно – в Саудовской Аравии и у её соседей. У «Сауди Арамко» осталось не более тридцати пяти миллиардов баррелей извлекаемых запасов.»