Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость (ЛП)
Внезапно оказалось, Кормак – не деревенщина, а прикидывается. Брокер в Нью-Йорке, на товарно-сырьевой бирже, во как! Правда, вроде бы брокер уже бывший, хотя ещё летает туда-сюда, заканчивает какие-то делишки. На запястье – блестит «Брейтлинг», не самая дорогая модель, но и не дешёвка. Говорит грамотно, с явно университетским северным акцентом. По-моему, я его раскусил: «гик», однозначный, стопроцентный гик, хотя и нарядился для смеха ковбоем.
И как любой гик без чёткого руководства – сам себя загнал в дебри! В буквальном смысле: на сраную молочную ферму, сто шестьдесят миль от цивилизации. Ну, Сэма Паттона я понимаю. Как шестой десяток разменял, захотелось спокойной жизни на лоне природы, личный выбор. Но Кормак? Что удачливый нефтеброкер забыл у тестя на ферме? А может?
Ну да. Почему Кормак – «удачливый»? Скорее всего, перемудрил. В качестве рабочей гипотезы, Кормак рефлексировал чуть больше, чем нужно нормальному брокеру, – и пролетел. Теперь предлагает: биржу закрыть, брокерские счета – арестовать! Теоретическую базу подвёл: Венская Школа, цена зависит от психологии, обратная связь поломалась. Правильные и неправильные материальные инвестиции. Для среднего инвестора, инвестиции – деньги и ценные бумаги!
В банке хранил сбережения мой отец, клерк в конторе, потом заводской менеджер, затем снабженец в нефтяной компании. Мой дед служил машинистом на железной дороге, должность по тем временам уважаемая. Он же не вкладывал деньги в свой паровоз? Кто был мой прадед? Понятия не имею. Что-то связанное с сахарным бизнесом. Прабабка, я её едва помню, сидела в инвалидном кресле и что-то такое бормотала, уже не вполне вменяемое. Меня больше занимала заводная машинка-эвакуатор, подаренная мне перед посещением дома престарелых. Кажется, в истории прабабки фигурировала коза. Или две козы. И как мой прадед вывез всю семью в Техас, спасаясь от Великой Депрессии. Могу поклясться, прадед тоже был наёмный работник, а не собственник.
Через несколько лет, я слушал рассказ моей бабки, как перед Второй Мировой она жила в хувервилле и ездила на работу на тормозных площадках товарных поездов, потому что не хватало денег на билеты. Так она и познакомилась с моим дедом. Эти истории звучали нелепо; в моём-то детстве я не видел ничего подобного. Великая Депрессия произошла оттого, что в тридцатые Правительство плохо умело регулировать рынок. За восемьдесят пять лет, экономисты кое-чему научились. Среди экономистов наверняка попадаются гики, но над ними всегда стоят профессиональные управленцы, которые не дадут расшатать систему.
Признаться честно, финансовый кризис в самом конце 2007 выглядел жутковато, но менее чем за год основные проблемы решились, и началось быстрое восстановление. По логике Кормака, следовало врубить режим жёсткой экономии. Ага, разбежались. «Экономный» Кормак блестит «Брейтлингом», ездит на «Форде» последней модели и покупает древесный уголь для кузницы в «Хоум Депо» по доллару за фунт!
Я представил, как возвращаюсь домой из офиса и извещаю Рэнди: Дорогая, НХЭЛ не выполнила квоты по добыче. Придётся тебе обойтись без нового «айфона», а девочки – перебьются без Интернет.
Нет, лучше так: Дорогая, врубаем режим жёсткой экономии! Ты хотела купить Нэт и Соф новые кроссовки? Проехали! — И что ты предлагаешь, дорогой? Девочки же не будут ходить босиком? — А куда они денутся? В Сингапуре тепло круглый год. Зато научатся деньги беречь…
Воображаемый диалог прозвучал как скетч из «Ужасных Историй»[69] и так меня развеселил, я поперхнулся «Кровавой Мэри».
Всё в порядке, старина, не о чем волноваться. Новая Великая Депрессия, в Америке случиться не может.
Хотя… Некоторое беспокойство доставляла информация, полученная от Сэма Паттона.
Пикап Кормака прошуршал по гравию и подкатил к крыльцу огромного сельского дома. Строение было древним, навскидку лет за сто, но современные технологии добрались и сюда. Вся крыша блестела панелями солнечных батарей, в небо нацелилась спутниковая антенна, рядом с домом радовали глаз новенькие зелёные баки для сбора дождевой воды.
«И много ли у вас земли?» — спросил я, чтобы пощекотать честолюбие владельца «боло» и «Стетсона».
«Сто десять акров [около 45 га]. Нам хватает, коровы тоже вроде не жалуются», — усмехнулся Кормак.
«Вы тут на полном автономе, не так ли?»
«Конечно, нет! — Кормак указал на столбы вдоль дороги, — Хотя, если электричество вырубят, проживём и так. Видите солнечные батареи на крыше? А Интернет у всех фермеров – спутниковый. Бен Кроули, парень с вон той фермы – заправский электрик и электронщик.»
«И много тут фермеров кроме вас?»
«По воскресеньям в церковь собирается человек сто с небольшим, а почему вы спрашиваете?»
«Да так. Как-то безлюдно.»
«Вечерняя дойка, — Кормак выдернул с заднего сиденья мой чемодан и свою сумку. Под остроносыми сапогами скрипнули рассохшиеся ступеньки веранды, — Багаж можете здесь оставить, некому воровать. Я провожу до коровника, а Сэм представит вас нашим коровам.»
«А я хочу быть представлен?»
«Это суровая неизбежность.»
«Неизбежность? Тогда пойдёмте», — Я пристроил ноутбук на сиденье антикварного кресла-качалки и последовал за биржевым ковбоем.
Из распахнутых ворот сарая появилась молодая женщина, в джинсовом комбинезоне и жёлтых резиновых сапогах. Сняв клеёнчатый фартук, повесила на вбитый в стену гвоздик. Девочка лет полутора, в изящном платьице от «Ош-Кош», и со смешными косичками, подбежала к маме и скомандовала: «на ручки!» Женщина сделала как велено, и Кормака чмокнули одновременно в обе щёки.
«Ты как раз вовремя, — улыбнулась женщина, — поможешь Сафанию запрячь.»
Кормак отшатнулся и замахал руками: «Ты же знаешь, свирепое животное меня ненавидит! Познакомься: это Эндрю Смайлс. Эндрю, моя жена Хейзел. Обезьянку зовут Триш. Она не кусается.»
Обезьянка Триш немедленно послала незнакомому дяде воздушный поцелуй. Хейзел Дулиттл протянула руку. Кожа шершавая, пальцы – как клещи.
Вытирая руки чистой ветошью, из коровника показался Сэм Паттон, тоже в джинсовом комбинезоне и рабочих сапогах.
«Как доехали? Пошли, покажу внутри.»
Я приготовился к худшему, но внутри оказалось не так уж плохо, хотя отчётливо воняло навозом. Источник запаха: телега на резиновом ходу, куча свежего удобрения и вилы, которыми орудовала женщина далеко за пятьдесят.
«Здравствуйте, Аманда», — я припомнил имя супруги Сэма.
«Добро пожаловать, Эндрю. Мы щас закончим, и все пойдём ужинать. Сегодня свиные рёбрышки», — добродушный южный акцент как-то не соответствовал серьёзному выражению лица и поджатым губам.