Денис Украинский - Однажды все закончилось

Самогон Сергей выпил залпом. Закусил чуть-чуть, но есть не стал. Я не вернулся к столу, остался с ним. Через пятнадцать минут Сергея стошнило. Он разделся и лег в кровать. Когда, еще через десять минут пришли Алена и Катя, у него поднялась температура. Аглая Федоровна, посоветовала какие лекарства лучше дать, но в дом заходить не стала.

С каждым часом, Сергею становилось хуже. Жар усиливался, лекарства не помогали. Он начал бредить. Все время звал маму. Аглая Федоровна периодически приходила к калитке и спрашивала, как дела. Узнав, что ничего не помогает, послала меня на хутор к травнице Степаниде.

Я знал, что бабка Степанида была старше моей бабушки, которая умерла три года назад в возрасте восьмидесяти четырех лет. Насколько старше, я не знал. Когда меня еще не было даже в проекте, а тетка Света гоняла моего отца тумаками за то, что он не выучил уроки, с бабушкой случилось несчастье. У нее отказали ноги. Она почти не могла ходить. Потом ноги начали опухать и гноиться. Врачи, ничем не могли помочь, так как не удавалось определить причину недуга. А состояние с каждой неделей ухудшалось. Решили ампутировать, иначе все могло закончиться летальным исходом. Но дед не стал слушать горе докторов. Забрал бабушку из областной больницы и отвез к Степаниде.

Бабка Степанида, сказала деду, чтобы оставил свою жену и спокойно возвращался домой. Никто так и не узнал, что Степанида делала с моей бабушкой, но через пару месяцев, та не то, что пошла на поправку, а стала порхать, помолодев лет на десять.

Бабушка ничего не рассказывала. Про эту историю, я узнал от отца. Кое чему Степанида ее научила. Рассказала про свойства некоторые трав и про то, как делать из них настойки. С тех пор никто из моей родни и я, в том числе, практически ничем не болели, а если и приключалось что-то со здоровьем, то под натиском целебного действия настоек болезнь отступала.

Доктора в областной больнице, увидев снова бабушку, собрали консилиум и долго не могли поверить своим глазам и результатам анализов. Бабушка им конечно кое что рассказала про травы и их свойства. Но как говорил дед, без колдовства тут не обошлось. Кстати с тех самых пор, бабушка начала посещать церковь.

К Степаниде люди обращались редко, только в безвыходных ситуациях. Говорили характер у нее скверный, но если обращались, то во всех случаях ее помощь творила чудеса. Вот и теперь случай был крайний. Я ни разу не видел эту женщину, а рассказам про нее, и про то, что она делает, не придавал особого значения. Большей части даже не верил. Но теперь деваться было некуда, на нее была последняя надежда.

Ее дом находился в двух километрах к северу, на самой границе Н-ской области. За ним начинался лес. Дети из окрестных деревень и сел называли ее, шутя, Баба-Яга, но боялись Степаниду пуще любого черта. Когда мы ходили с отцом на охоту в лес, то обходили ее дом стороной. Я поначалу спрашивал его почему, но он отмалчивался. А потом я привык и даже один, поддаваясь силе привычки, ходил тем же маршрутом. В обход.

С виду дом Степаниды не отличался от любого другого деревенского дома. Только стоял отдельно, хутором. У нее было свое хозяйство. Издали, я приметил хлев, курятник и большой сарай. Люди в благодарность за ее дела, помогали поддерживать строения в хорошем состоянии и приносили ей все, о чем она просила.

Подойдя ближе, я заметил, что у дома нет окон. Во дворе меня встретила огромная собака, смесь овчарки и дворняги. Я схватился за автомат, с которым теперь не расставался, но собака потянула носом воздух, скептически посмотрела на гостя, и скрылась за сараем.

Я подошел к двери и постучал. Изнутри раздался громкий, бодрый, совсем не старушечий голос:

— Оружие у порога оставь!

Я прислонил автомат к стене, вытер ноги о лежащий у двери половик и вошел внутрь.

В доме, не смотря на все мои опасения и предчувствия было светло и уютно. Дом состоял из сеней и одной просторной комнаты. У дальней стены стояла русская печь с лежанкой, прямо как в сказках, стены были заставлены неширокими шкафами, а посередине стоял стол. Над столом под самым потолком висело несколько то ли керосиновых, то ли масляных ламп. Их мягкий, приятный свет разливался по всей комнате.

Степанида оказалась массивной, полнотелой, среднего роста женщиной. На вид ей было лет шестьдесят пять — семьдесят. Выглядела она довольно бодрой и энергичной. Стоя возле стола, она что-то кроила из лежащей на нем материи.

— Чего надо? — не глядя на меня, спросила она.

— Там в деревне человек больной, он умирает, а если и не умирает то…

— А-а! — недобро протянула Степанида. — И за ним черти пришли!

— Вы можете помочь? — робко, как будто школьник, стоящий перед доской, спросил я.

— От чего же не помочь?

Развернувшись, она вонзила в меня острый, как стрела взгляд. За ухом что-то кольнуло, так, что я даже вздрогнул. Оставив меня стоять у порога, она подошла к одному из шкафов, открыла дверцы и начала что-то искать.

— Для Сергея значит, отвар нужен?

Я не сказал ей, как зовут больного, но она неизвестно откуда, знала его имя.

— Так, есть у меня настой для Сергея… — она взяла с полки баночку с какой-то жидкостью внимательно посмотрела на нее, и помотав головой поставила обратно. — Нет, этого Сергея еще нет… А вот для больного Сергея, пожалуй, это сгодится!

Степанида, довольная своей находкой, взяла другую баночку и уже начала поворачиваться ко мне, но остановилась, задумалась и поставила баночку на место. Следующей в ее руках оказалась бутылка на пол литра, ее то она и протянула мне.

— Вот возьми, настой на спирту, подействует быстрее, чем на воде — давайте по сто грамм, каждые полчаса, да смотрите, чтобы все выпивал и ничего не пролилось!

Я подошел к ней, взял бутылку, хотел поблагодарить, но не успел и рта скрыть.

— Шевелись, пока он совсем не загнулся! Позже сочтемся.

Трудно было поить Сергея этой настойкой так, чтобы ничего не пролилось, но Алена справилась с задачей. За два с половиной часа так и не приходя в сознание до конца, Сергей выпил всю бутылку. И мне даже показалось, что ему стало лучше. Его бормотание стало связным и осмысленным. Когда Алена положила ему на лоб руку, то он назвал ее мамой.

— Мама — бормотал Сергей. — Ты всегда была со мной, когда мне было плохо… Когда я болел, когда пьяный, побитый домой приползал… А я тебя бросил… Не нашел… Прости меня…

Сидя с автоматом наготове, я не покидал комнаты. Через час пришла Катя, сменить, Алену дежурившую у постели. Катя положила руку Сергею на лоб, повернулась ко мне и, улыбнувшись, сказала:

— Кажется, температура спала! Лоб холодный.