Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев
Я остановился у входной двери:
— Вы о разрешении браков?
— О браках, о мужчинах-наемниках, о гетто, о расширении торговли, — начал перечислять, загибая пальцы, торговец. — Поодиночке — это пустяки, но вот в совокупности…
Я кивнул и вышел на улицу. Дружинники по-прежнему мотали кишки пытавшемуся что-то втолковать им водителю, и мне удалось незаметно проскользнуть в ближайший проулок. Слова хозяина "Серого святого" запали в душу, и никак не удавалось убедить себя, будто происходящее в порядке вещей. Слишком уж долго валькирии безвылазно сидели на западе Форта, и слишком активно они начали подминать под себя северную окраину. Не говоря уже о других странностях. И даже попытка захватить меня вполне укладывалась в несколько параноидальную теорию о том, что они заключили с кем-то негласный союз.
Но с кем? Горожане, судя по рассказу Гадеса, отпадают. Остаются контролирующий Северореченск Хозяин, слуги Стужи и Хранитель. Учитывая прошлые заигрывания валькирий с Крисом, логично предположить, что они спутались со Стужей, но в этом случае у них не было причин объявлять на меня охоту. И Хозяину спускать на меня собак пока не за что. Неужели Хранитель подсуетился? Похоже на то. Он хоть и Третий, но мозги пудрит — будь здоров.
Решив не забивать голову всякими домыслами, я остановился напротив трехэтажного дома, на первом этаже которого красовалась свежевыкрашенная вывеска: "Травница". Прямо к обитой лакированными рейками двери был пришпилен листок с нехитрым перечнем услуг: "Снятие порчи, привороты, отвороты, гадание на крови, целебные снадобья, амулеты и талисманы".
Решив, что вряд ли мое описание успели довести до всех работающих на Лигу ведьм, я открыл заскрипевшую дверь и поднялся по темной лестнице на второй этаж. Там — в небольшой комнатке с единственным, выходящим во двор окном, — и обнаружилась приветливо улыбнувшаяся старушка, которая куталась в протертую во многих местах шаль.
— Присаживайся, милок, — заметив мой помятый вид, указала она на покосившийся стул. — Что беспокоит? Прихворал?
— Спасибо, постою, — отказался я, разглядывая полностью занимавший одну из стен стенд с амулетами. Сразу бросалось в глаза, что новенькая витрина смотрится на фоне обшарпанной мебели и потемневших от влаги стен несколько чужеродно. Выходит, и в самом деле ведьмы всерьез за расширение ассортимента своих торговых точек взялись. — А беспокоят меня, бабушка, мысли…
— Погадать надо, душу успокоить, — предложила ведьма и перестала улыбаться. Исчертившие ее лицо морщины сразу сделали похожим его на печеное яблоко.
— Мне бы что-нибудь посущественней, — покачал головой я и заглянул в стоявшую на приткнувшемся у окна столике эмалированную миску с облезшим дном. — Поэффективней…
— Загадками говоришь…
— Да прям! — Я расправил поникшие листья чахлой травы, росшей в горшке на подоконнике, и повернулся к старухе. — Думаю, меня компаньон обмануть хочет…
— Порчу не навожу. Нехорошее это дело, — сразу сообразила к чему идет дело ведьма.
— Зачем порчу? — возмутился я. — Как брата его люблю, но пику в почку заполучить радости мало. И до такого дойти может, финансы на кону немалые стоят…
— Ну и чего ты от меня хочешь? — успокоилась бабулька, заслышав о деньгах.
— Да мне бы амулет какой, чтоб, если бузить начнет, — успокоить. — Я присел на край стола. — Поспать чтоб прилег часов на сколько-нибудь…
— Не переверни стол, — сварливо предостерегла меня ведьма. — Сделать такой амулет дело нехитрое, но…
Я молча вытащил из кармана фуфайки ссохшийся, весь в бурых пятнах крови платок, которым Напалм вытирал посеченное осколками бутылки лицо.
Старуха забрала у меня платок.
— Два червонца.
Так же, не говоря ни слова, я выложил на потемневшую столешницу две золотые монеты.
Бабка поднялась из продавленного кресла, потерла черным ногтем червонцы и, убрав деньги в карман, принялась что-то тихо напевать себе под нос. Ловко скрутив из расправленного платка куклу, она выдернула из своей шали несколько длинных нитей и обмотала ими получившуюся поделку.
— На три дня хватит, — протянула ведьма отдаленно напоминавшую человека куклу.
— Мне что, иголки в нее втыкать? — Я сразу же спрятал скрученный платок в карман фуфайки. Никакого колдовства почувствовать не удалось, но у ведьм не все так просто…
— Иголки? Умник выискался. — Выполнив работу, старуха сразу потеряла ко мне всякий интерес. — За нитку дерни, да так, чтобы узелок развязался.
— Дерни за веревочку, получишь результат, — пробормотал я себе под нос и, не прощаясь со старухой, вышел из комнатки на лестничную площадку. От спертого воздуха замутило и, спускаясь по ступенькам, приходилось страховаться, упираясь рукой в стену. Или меня так с голодухи мотает?
Щурясь от бивших прямо в глаза лучей лазурного солнца, я пробежал через двор, нырнул в арку и выскочил на Красный проспект. Отчаянно засигналивший грузовик, в кузове которого загремели бочки, едва не зацепил меня бортом и, проехав с десяток метров, остановился.
— Охренел совсем?! — заорал обежавший кабину с монтировкой в руке водитель. — Куда прешь?! Глаза разуй!
— Извини, брателла, задумался, — приложил я правую руку к груди. — Отпустили тебя эти упыри?
— Задумался он! — по инерции рявкнул молодой парень, но сразу же успокоился. — Отпустили. Все кишки вымотали, суки…
— Работа у них такая.
— У меня тоже работа, — пнул колесо злой водитель. — И с заказчиком мне объясняться. И с хозяином тоже. А еще машину в гараж вернуть надо и как-то до дома добраться.
— Далеко едешь? — остановился рядом я.
— На промзону. Химикалии какие-то, будь они неладны, везу.
— Подбросишь?
— Залазь, — распахнул свою дверцу парень. — Курить есть? А то у меня эти козлы все выгребли.
— Не травлюсь, — покачал я головой, залезая в кабину. — За перекрестком Кривой и Красного киоск есть, поехали — с меня пачка.
— Да деньги есть. — Парень надел солнцезащитные очки. — Мне б прямо сейчас подымить — а то так даже ехать страшно: трясет всего. Вывели твари…
— Тут ехать-то, — поерзал на холодном сиденье я. — Доползем.
— А куда деваться? — завел машину парень и протянул мне руку. — Леня.
— Саня. — Мне показалось разумным не светить свое прозвище. А то еще аукнется где…
— Ну, с богом, — вывернул руль Леня и, дернувшись, грузовик начал набирать скорость.
Ехать и в самом деле оказалось всего ничего: сиденье подо мной только-только начало отогреваться, когда, миновав перекресток, автомобиль выехал на обочину и ткнулся бампером в отвал снега прямо напротив киоска с залихватской надписью: "Наше дело — табак!". К моему удивлению, на улице оказалось достаточно многолюдно: поблизости топтался наряд дружинников, а в одноэтажный пристрой к жилому дому то и дело заходила самая разнообразная публика. Из трубы на крыше пристроя валил дым, а запах свежей выпечки почувствовался даже в кабине. Это еще что за заведение? Не было здесь ничего такого.