Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Это значит, что демографическое эхо войны будет почти полностью сглажено к 2003 году, но это, разумеется, не устранит структурные диспропорции в популяции[53]. Эту диспропорцию способно устранить только время.
«Зато этой ямы не будет», — подумал Жириновский. — «Да и не очень-то важна она теперь, эта яма».
Автоматизация производства ежегодно освобождает миллионы рабочих рук, которые перенаправляются в другие отрасли, но последние тенденции указывают на то, что в других отраслях тоже идёт интенсивная автоматизация, поэтому рабочие места, внезапно, конечны.
А это значит, что очень скоро придётся идти на рискованный шаг и сокращать рабочий день до 7 часов. Это выиграет народному хозяйству 35–37 миллиардов человеко-часов в год, что снизит социальное напряжение от уменьшения количества рабочих мест.
Но когда и этого станет мало, а это ожидается в 2012–2015 годах, придётся сократить рабочий день до 6 часов — этого хватит на следующие 10–15 лет, что очень неплохо.
— Значит, 32% от мирового ВВП? — переспросил Жириновский. — А это ведь считается много?
— Мы уже обогнали США, которые производят 28% от мирового ВВП, — ответил Штерн. — Но мы ожидаем рост их доли до 2001-го года, а затем проявит себя тенденция к снижению, из-за массового вывоза капитала, преимущественно, в КНР, через Гонконг.
Все эти числа имеют сугубо пропагандистский эффект, потому что считать вклад США в мировой ВВП отдельно от других западных стран столь же глупо, как считать вклад РСФСР отдельно от остальных союзных республик.
— То есть, сейчас мы лидер по доле в мировом ВВП? — уточнил Владимир.
— Да, но они этого никогда не признают, потому что не верят в предоставляемые нами данные статистики и практически не учитывают их, — кивнув, сказал руководитель ГКО.
— А весь Запад? — поинтересовался Владимир.
— Коллективный Запад, на сегодняшний день, совокупно имеет долю в приблизительно 64% мирового ВВП, — ответил Штерн. — 31,5–32% даём мы, а остальной мир даёт примерно 4–4,5% мирового ВВП. Доля КНР стремительно растёт, но ускорение роста мы ожидаем ближе к 2001–2002 году.
— Вступление КНР в ВТО? — предположил Жириновский.
Переговоры идут уже давно, но китайцы отчаянно торгуются, чтобы выбить себе условия получше и заранее обговорить, как именно будет происходить «открытие» Китая.
Из-за того, что СССР уже начинает поджимать Запад на рынках Третьего мира, времени у Запада не сказать, чтобы много, поэтому КНР успешно выбивает себе прямо очень хорошие условия, гарантирующие безопасность и устойчивость партии.
— Да, — подтвердил Виктор. — Западные инвесторы с нетерпением ждут вступления КНР во Всемирную торговую организацию. Так Пекин получит доступ на западные рынки, а инвесторы получат возможность делать сверхприбыльные инвестиции.
— Посмотрим, что из этого выйдет, — пожав плечами, произнёс Жириновский.
— Ничего хорошего, — ответил на это Штерн. — Но я бы хотел обсудить не это, а ближайшее будущее.
Владимир вытащил из кармана испаритель и сделал серию затяжек.
— Давай, — кивнув, сказал он.
— Твоё выдвижение в кандидаты в президенты на следующих выборах, — начал Штерн. — Есть предварительные данные — 76% респондентов проголосовали бы за тебя, если бы ты баллотировался.
— А это потому что помнят ещё меня! — усмехнувшись, проговорил Жириновский.
— Если баллотируешься ты, то куда девать потом Орлова? — спросил Виктор.
— Как, куда? — нахмурившись, переспросил Владимир. — В ГКО, возглавлять какое-нибудь управление! Это же, можно сказать, традиция закладывается…
— Нужно будет поговорить с ним об этом, — задумчивым тоном произнёс Штерн.
— А он точно не хочет баллотироваться на второй срок? — уточнил Жириновский.
— Ты же с ним больше всех общаешься, — пожав плечами, ответил Виктор Петрович. — Сам у него и спроси.
*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 20 декабря 1998 года*
— … а в январе буду много летать, — закончил Орлов.
Он наблюдает за тем, как электрошашлычница ЭШ-1200, новая модель из хорошо зарекомендовавшей себя серии, крутит хоровод из шампуров вокруг раскалённого нагревательного элемента.
— Да, это главный минус — надо много летать… — согласился с ним Жириновский.
На балконе тепло, потому что на улице сегодня неожиданные 0°C. Это невольно навело его на мысли о погодных аномалиях, а затем и на воспоминание о шквале, накрывшем Москву 20 июня этого года — метеорологи всё прекрасно объяснили: некими циклонами, тропическим ливнем и ураганом, накатившем на Москву и Московскую область.
Сам Владимир в это время находился на работе и весь ущерб, который он понёс, состоит из разрушенного градом приусадебного хозяйства на даче, а у кого-то были ранены или погибли родственники…
— Не хочешь баллотироваться ещё разок? — завёл Жириновский главную тематику последних двух недель.
— Нет, — заявил Орлов.
— Ты сначала подумай… — попросил его Владимир. — Президентский статус, почёт, уважение, все тебя слушаются и тому подобное!
— В гробу я видел этот статус, — покачав головой, ответил Геннадий. — Штерн заводил разговор о том, что мне дадут должность в каком-то из управлений ГКО — вот туда я и пойду.
Жириновский же не может определиться между двумя противоречащими друг другу желаниями.
С одной стороны желание остаться в Управлении инноваций, где нет внезапно возникающих проблем, где не надо думать, что способны выкинуть соседние управления, где день предельно предсказуем и нормирован.
А с другой стороны желание управлять процессом экономического и военно-политического развития Советского Союза — кое-что, по его мнению, сейчас делается неправильно, а кое-чему уделяется недостаточно внимания. Но взамен начнётся эта бесконечная суета — нужно будет много ездить, ещё больше летать, а также решать задачи, решения которых либо отсутствуют, либо отсутствуют прямо сейчас, но решать надо сегодня.
Морально он, ко второму сроку, готов, но внутри его гложет это противоречивое чувство — хочется ему больше играть в «Эпоху империй», меньше морочить себе голову чужими проблемами и возвращаться домой вовремя.
Властью он уже успешно «переболел», но только потому, что он получил её в ослабленной форме — на президентском посту есть власть, но она не абсолютна и настоящим вершителем судеб человека она если и делает, то в очень ограниченном масштабе.
И всё же, подсознание желает получить даже такую власть, власть человека, который больше всех отвечает за выполнение генерального плана…
«Не переболел, всё-таки», — мысленно