Дмитрий Старицкий - Наперегонки со смертью

Сходил на экскурсию в ад. А там… Пьянка-гулянка с красивыми шалавами. Вино рекой. Дым коромыслом. Оркестр зажигает. Весело.

Вернулся к святому Петру. В ад, говорит, хочу.

Скинули его в ад. А там черти сразу его на раскаленную сковородку нежным попом сажают, и давай помешивать вилами.

— А где бабы, водка, оркестр?! — орёт истошно новоявленный грешник.

— А это был наш агитпункт — гордо вещают ему черти.

Так что до свадьбы у любой бабы агитпункт в наличии, но вот штамп в паспорте его закрывает на замок, за ненадобностью уже. Баба перестает притворяться и становится сама собой. А такие перевертыши мало кому из мужиков нравятся.

Да что я о браке Ингеборге со мной рассуждаю, когда у меня невеста рядом в госпитале лежит. Совсем с катушек съезжаю. Привык, панимаш, к многоженству. К хорошему быстро привыкаешь. И отказываться тяжело, даже по большой любви.

А вино все же, как оказалось, из-за «ленточки».

То, что сотворил гравер в оружейном магазине «У Франко» мне совсем не понравилось. Только серебро пластин испортил. Ведь написано ему было четче четкого, осталось только скопировать, как орнамент. Тупо один в один. А тут… Просто зла не хватает. Гравировано-то красиво, но ошибка на ошибке и главное в именах! Ладно еще — «Татиане», а вот «Дiолекан» куда девать? Имя же для человека хоть и эфемерная, но очень значимая вещь. Имя — это и есть человек. Сколько скандалов на своем веку я видел только из-за перевирания имён.

Огорчился я.

А, видя, как я огорчился, огорчился уже и Франко, как хороший продавец. Двойное огорчение и клиент недоволен, и прибыль уплывает. Да еще антиреклама заведению очень даже и очень вероятна. Франко только виновато разводил руками, пряча глаза.

— Переделывать надо, — решительно пошел я в атаку. — И срочно, потому как вы мне мероприятие по награждению срываете, которое должно состояться именно сегодня.

Франко проблеял тоном кающегося грешника.

— Штихелями так быстро переделать не возможно. Не работает гравер так быстро. Вот если бы использовать другие методы…

— А какие методы есть?

— Бормашина к примеру…

— Оставь это для дешевых подарков ко дню святого Валентина, — он что, решил меня и дальше раздражать?

— … лазер еще есть.

— С компьютером?

— С компьютером.

— И программа соответствующая есть? С кириллицей?

Франко радостно закивал.

— Есть. Есть, сеньор, все есть. Не в Дагомее живем.

— Веди.

Хозяин охотно провел меня в заднее помещение магазина узким коридором мимо подсобок. Довольно большая комната, уставленная заваленными верстаками. На одном верстаке стоял лазер, выглядя тут среди оружейных железок и слесарного инструмента просто футуристически.

— Это моя мастерская, — с гордостью поведал Франко. — Тут я занимаюсь кастомизацией и тюнингом любого оружия. А также тривиальным ремонтом.

— Ты лазер настраивай, не тяни время, — подхлестнул я его энтузиазм.

— Одну минуту, сеньор, всего лишь минуту… — Франко защелкал тумблерами питания на станке и на компе, одновременно прессуя меня новыми предложениями. — Тут мне пришла мысль, что на лазере серебро будет плохо смотреться, все же мягкий металл.

— И что ты предлагаешь?

— Никелевую пластину. Ее гравируем лазером, потом полируем до зеркального блеска и вставляет в щечку рукоятки. И все. Много времени не займет, а пластинки никелевого сплава у меня есть. И по размеру подходящие. Только с прямыми углами.

Да и черт с ними, с углами, — подумал я, но вслух сказал другое.

— Показывай.

Он показал. Хорошие пластинки. Только вот щечки пистолетные уже проточены были под старые косые параллелепипеды из серебра. На что я и указал Франко.

— Это не страшно, — отмахнулся тот. — Так как виновата моя фирма, то щечки будут даже лучше — из махагони. Вам понравиться.

Он оторвался от компьютера. За два шага вышел в коридор и там громко крикнул что-то на испанской мове, прямо в пространство. Довольно длинной тирадой с матерными оттенкам и обертонами.

— А где гравер? — спросил я Франко, когда он вернулся к технике, что на грани фантастики.

— Он сделал свою работу и уже ушел. Он у меня приходящий. Не каждый день есть заказы на гравировку штихелями, — Франко снова возбудился.

Южный человек. Вспыхивает быстро. Я его попробовал успокоить, опустить слегка на землю грешную.

— Влетишь ты с ним когда-нибудь как английские фальшивомонетчики, которые подделали все: и бумагу, и краски, и даже степени защиты, а вот в слове «кассир» на банкноте сделали две ошибки.

— Когда это такое было?

— В конце шестидесятых, в двадцатом веке.

Франко хмыкнул, задумавшись. А мне вдруг показалось, что он внезапно прикинул, как ловчее подделать орденский денежный пластик. В смысле если с умом подойти при соответствующей аппаратуре, то не сложнее, чем пластиковые игральные карты копировать. Телефонные карточки и то сложней будут.

Наконец программа была настроена. Станок приведен в готовность. А дородная женщина с некрасивым лицом принесла в плоской картонной коробке щечки из красного дерева. Положила их на верстак, поклонилась мне и ушла, не проронив ни слова.

Судя по этому явлению, такие щечки Франко держит в недоступном для работников месте. Видать и в самом деле дорогие они.

Франко пригласил меня за компьютер и попросил самому набрать текст в окошке, чтобы никаких ошибок больше не было.

Я набрал.

Потом Франко вставил в станок никелевую пластину, и закрыл кожух и попросил меня освободить ему место.

Сев за комп, он сотворил несколько вариантов надписи с разными шрифтами.

Я ткнул в понравившийся, отметив про себя, что компьютер грамматических ошибок не сделал. Не сглючил, однако.

Франко ткнул на борде «Enter» и станок тихо зажужжал.

Через минуту пластина была готова. Правда, еще не полированная, но вполне годная и так.

Затем я снова писал вторую надпись в окошке на мониторе компа.

А Франко снова проделал с ней ту же операцию что и с первой.

После моего одобрения попросил меня обождать в торговом зале, пока он будет завершать так нужную мне работу. К тому же срочную.

— Э нет, — злорадно сказал я Франко. — Так просто ты от меня не отвертишься. Нужно еще одну надпись будет сделать. На золоте.

В торговом зале заскучавшая Ингеборге только подняла на меня брови, вопрошая.

— Номана, — ответил я. — Все пучком на этот раз.

Через двадцать минут появился лучащийся Франко и вынес нам наш заказ.