Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

На улице было жарко. Я подвёл Макса к внедорожнику, открыл заднюю дверь и помог ему забраться на сиденье. Тот плюхнулся внутрь со стоном и откинул голову назад.

А я в этот момент краем глаза заметил движение.

От соседнего подъезда отъезжала машина — обычный серый седан, ничем не примечательный. Ехал медленно, спокойно, будто никуда не торопился. А за рулём сидел мужик.

Он на секунду повернул голову, и мы встретились взглядами через стекло. Короткая стрижка, широкое лицо, ничего не выражающий взгляд.

Я вдруг понял — я видел его где-то, совсем недавно!

Только вот где?

Андрей. Где-то. Восемь месяцев назад.

Существо в золотом одеянии до пола ждало, пока я сделаю за ним шаг… Серо-голубая кожа, по которой бежали тонкие линии света, вместо волос — гибкие костяные пластины, и правая рука почти вдвое длиннее левой, и он (Оно? Она? Почему-то мне казалось, что это всё же мужчина) держал её чуть на отлёте, как держат инструмент.

Я сглотнул и сделал шаг.

Он вывел меня из зала через проём в стене, которого секунду назад там не было. Светящаяся поверхность просто разошлась в стороны, как занавеска, пропустила нас и сомкнулась обратно.

Я обернулся — ни двери, ни шва, лишь ровная стена света, за которой остались капсулы Даши и Влада.

— Они в безопасности, — произнёс мой провожатый, не оборачиваясь.

Голос у него был низкий, мягкий, и звучал будто сразу со всех сторон. Я так и не понял, говорит он на русском, или это я каким-то образом понимаю его язык.

— Ага, я понял. Но я их не брошу!

— Ты их не бросаешь. Идём.

Он двигался неторопливо, но на каждый его шаг мне приходилось делать два — всё таки разница в росте у нас была изрядной, больше метра точно!

Ноги ещё слегка подкашивались, в боку, где меня зацепила тварь, чуть ныло, а под кожей по всему телу будто тлели угольки.

Коридор внезапно закончился, и мы вышли на террасу.

Я остановился, схватившись за перила — тёплые и гладкие и, не выдержав, восхищённо выругался.

Внизу не было земли — вообще! Только облака, белые, медленные, а между ними — острова. Сотни островов, может, тысячи, больших и маленьких, утыканных башнями и садами, связанных тонкими нитями мостов. Между ними сновали какие-то летучие машины, похожие на рыбок. Над самыми высокими островами висели два солнца: одно огромное, рыжее, раздутое, и второе — маленькое и белое.

А где-то очень далеко, над самым верхним островом, медленно поворачивалось в небе что-то чёрное.

Кольцо? Пока я смотрел, в него нырнула крошечная серебристая искра и исчезла.

— Охренеть… — выдохнул я.

Это был не наш мир, и не аномалия, не карманное измерение, не галлюцинация! Это было что-то совсем другое — настоящее, живое и реальное!

— Тебе пора, — внезапно сказал провожатый.

Я повернулся.

— В смысле — пора?

— Ты не можешь здесь задерживаться.

— Почему⁈ — у меня в голове роились сотни вопросов, и они полезли наружу все разом, — Кто вы вообще такие? Что это за место? Как мы сюда попали? Что вы сделали с Дашей и Владом? Что с ними будет⁈

Существо посмотрело на меня огромными хрустальными глазами без зрачков. Я не мог понять, что в этом взгляде — сочувствие, усталость или… Вообще ничего?

— Ты снова задаёшь не те вопросы.

— Тогда скажите, какие — те!

Он помолчал. Где-то внизу между островами проплыл длинный корабль.

— Ты всё равно не поймёшь. Ты ещё слишком юн. Обратной энтропии не бывает, — наконец произнёс он, — То, что разбилось, не собирается само. То, что вы трое прошли сквозь пелену и остались живы — это уже почти невозможно. Почти. Твоих спутников мы можем держать в стазисе бесконечно долго, они ни на что не повлияют. Для них время остановилось, и мир этого не замечает.

— А я?

— А ты не в стазисе, — он чуть склонил голову, и костяные пластины на голове качнулись, — Ты здесь. Ты двигаешься, дышишь, думаешь. И каждым своим вздохом, каждой мыслью — нарушаешь равновесие.

Я не понял вообще ничего!

— И что мне делать?

— Вернуться к себе. Домой.

— А они⁈

— Они останутся. Они в безопасности. Им ничего не грозит.

— Я без них не уйду!

— Уйдёшь, — спокойно ответил он, — И вернёшься только тогда, когда сможешь решить эту проблему. Не раньше.

— Какую проблему⁈ Как решить⁈ Как мне вернуться⁈

Он не ответил — лишь поднял свою длинную правую руку и плавно провёл ею в воздухе.

Вокруг меня вспыхнул свет. Ровный, белый и ослепительный, он встал стеной со всех сторон, сомкнулся над головой — и я оказался внутри светящегося цилиндра.

— Стой! — заорал я, ударив кулаками по свету, но он был твёрдым, как бронестекло, — Стой, мы не договорили! Даша!..

Мир дёрнулся.

Меня рвануло куда-то вниз и в сторону, и тут же — удар! Что-то хрустнуло, лопнуло, зазвенело, вокруг посыпались осколки. Я проломился сквозь что-то стеклянное, перевернулся в воздухе и грохнулся спиной на что-то твёрдое и холодное.

Воздух вылетел из лёгких, перед глазами заплясали искры.

Надо мной в лиловой полутьме торчали стеклянные ветви — тусклые, перекрученные, и с них ещё сыпалась мелкая стеклянная крошка. Те самые ветви. Дерево корнями вверх.

Сука, это снова Хамовники! Я снова в аномалии!

О боже, так мне всё это привиделось⁈ Я жив⁈ А…

— Даша… — прохрипел я едва слышно, — Валдис…

Где-то совсем рядом раздались голоса, захрустели шаги по стеклу. Внезапно в глаза ударил яркий свет фонаря и я зажмурился.

— Сюда! Скорее!

Надо мной склонилось лицо — молодой парень, лет двадцати, в броне с эмблемой Бюро на плече, весь перепачканный в какой-то копоти и крови. Глаза у него были обычные, зелёные, спокойные — лишь выражали лёгкое удивление.

— Ну нихрена себе… — прошептал он, а потом взял с плеча рацию и произнёс, — Эй, это Ян Хайс, приём! У нас тут выживший! Да, @#$%, выживший! Пацан какой-то!

* * *

Андрей. Настоящее.

Сообщение от Дмитрия пришло в понедельник вечером:

«Всё готово. Завтра, 19:00. Южное Бутово, гаражный кооператив „Вымпел“, ряд 6, бокс 41. Не опаздывай, у меня хоть и всё время мира в запасе, но ждать не люблю».

Я перечитал сообщение и фыркнул. Гаражный кооператив, значит… Впрочем, некрос сам говорил: «сидит себе мертвец в гараже». Видимо, это была не метафора…

На следующий день после работы я доехал до «Бунинской аллеи» и ещё минут двадцать шёл