Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Когда сеанс терапии закончился, Варенцов, психический измотанный, но со странным чувством облегчения на душе, вышел из кабинета и наткнулся на старого знакомого, Юрия Цоя.

— Какие люди… — произнёс Иван.

— Здоров, Сергеич! — воскликнул обрадованный Цой. — Не ожидал!

— Здоров, Артемьевич! — пожал ему руку и крепко обнял его Варенцов. — А уж я кого не ожидал увидеть тут — так это тебя. Мы когда в последний раз виделись?

— В аэропорту, как из Белграда прилетели, — ответил Юрий.

— Это было давно… — произнёс Варенцов.

— Да, давно… — согласился с ним Цой.

— Какими судьбами здесь? — спросил Иван.

— Хочу записаться кое-куда, — туманно ответил Юрий. — Есть тут, говорят, представитель чекистов…

— А-а-а, в группу Файзиева… — тихо проговорил Варенцов.

— Что-то знаешь об этом?.. — столь же тихо спросил Цой.

— Я туда же записан, — ответил Иван. — Но туда непросто попасть — нужно пройти психические тесты и если окажется, что у тебя ПТСР, как у меня, то тебя вынудят проходить терапию, как меня.

— Нет у меня никакого ПТСР… — пробурчал Цой.

Он посмотрел на Варенцова, как на прокажённого. А ему и самому тошно от этого — в войсках считается, что это признак слабости и ущербности, поэтому Иван отрицал, что у него ПТСР, до последнего, пока его не загнали в ловушку и не вынудили признать правду.

Но у кого-то не проявляется, а у кого-то проявляется — заранее не скажешь. Варенцов, как говорят некоторые из членов группы, ещё очень хорошо продержался, что прошёл Афган, затем Югославию, а проявилось всё только после ЮАР — кому-то бывает достаточно одного конфликта или одного ранения.

— Хорошо, если так… — произнёс Иван. — На втором этаже сидит нужный тебе чекист, в 211-м кабинете.

— Спасибо, — поблагодарил его Юрий Цой и пошёл к лестнице.

Иван кивнул и направился к выходу. Но у самой двери он увидел известное на весь Союз лицо.

— О, а я тебя где-то видел! — воскликнул Жириновский, вошедший в Дом воинов.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — приветствовал его Варенцов и вытянулся по стойке «смирно».

— Расслабься, воин, — махнув рукой, сказал бывший президент. — Ты же, кажется, из миротворцев? М-м-м… Иван! Орден «Красного Знамени»!

Одет он, как всегда, в деловой костюм, правда, повседневного покроя — бордового цвета однобортный пиджак, с позолоченными запонками, красную рубашку и бордовый галстук с позолоченным зажимом, тщательно выглаженные брюки и коричневые туфли.

— Так точно, — ответил Варенцов. — Старшина Иван Варенцов.

— Куришь? — спросил Жириновский.

— Курю, — подтвердил Иван.

— Отойдём, — позвал его Владимир.

Они вышли из здания и направились к курилке.

— Чем занимаешься сейчас? — спросил Жириновский, вытащив из кармана новомодный испаритель.

— Прохожу терапию, — ответил Иван. — Хроническое ПТСР.

— Ох, бывает… — произнёс бывший президент СССР. — Есть успехи?

— Стало чуть лучше, — честно ответил Варенцов.

— На работу устроился? — спросил Жириновский.

— Нет, то есть, да… — не очень уверенно ответил Иван.

— Это как? — нахмурившись, уточнил Жириновский.

— Я контракт подписал, но не прошёл психическое тестирование, — объяснил Варенцов. — С прошлых «командировок» денег ещё много, поэтому в трудоустройстве не нуждаюсь.

От милиции у него есть защита в виде подписанного контракта — у них в электронной системе его нет, потому что это, как он понял, секретная информация, но он один раз обратился к чекисту в Доме воинов, после чего милиция больше к нему не приходила.

Борьбу с тунеядством, как он заметил, подняли на новый уровень — теперь всё отслеживается электронно, поэтому милиция не устраивает никаких рейдов и просто вызывает граждан, которые официально не трудоустроены свыше трёх месяцев.

И комсомольских патрулей, ищущих тунеядцев, давно нет, но домовые и уличные комитеты, по старой памяти, продолжают «посылать сигналы» милиции, хотя необходимости в этом нет.

— Денег много, но ты практически не тратишь? — спросил Жириновский.

— Да, практически не трачу, — подтвердил Варенцов.

— И решил, что надо подписать контракт, но не ради денег, — утвердительно произнёс бывший президент СССР. — А ради чего?

— Ещё не знаю, — ответил Иван.

— Вот надо оно тебе? — спросил Жириновский. — Ты ведь не добровольно пошёл — у тебя тяга вернуться в травматическую обстановку.

— Мне уже сказали, — ответил на это Иван. — Но что я поделаю? На завод идти не хочу — не умею ничего. Просто в армии служить на сверхсрочной — это мне больше не нужно. Там не так.

— Ты знаешь, чем будешь заниматься там, если пройдёшь проверки? — спросил Владимир Вольфович.

— Представляю, — сказал Варенцов.

— Не представляешь, — покачав головой, произнёс Жириновский. — Это будут операции, как их называют американцы, «под чужим флагом» — Советский Союз к этому, официально, не будет иметь никакого отношения. Если возьмут в плен, то ничего хорошего не жди — могут расстрелять, как собаку, и ничего им за это не будет. Ты там не человеком будешь, даже не собакой, а наёмником. Это хуже, чем собака — собаку хоть пожалеть могут…

— Знаю об этом, это до меня уже довели, — сказал Варенцов. — Я готов пойти на такой риск.

— А ради чего? — спросил Владимир Вольфович. — Ты же не ради идеи всё это делаешь и не ради денег.

— Ещё не знаю, — повторил свой ответ Иван. — Но надеюсь, что скоро узнаю — я очень хочу узнать.

— Если передумаешь, когда узнаешь, тебе дадут шанс разорвать контракт, — сообщил ему Жириновский. — Советую тебе всё тщательно взвесить, когда будешь принимать решение.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 25 июня 1998 года*

— Модуль «Изумруд-1» успешно пристыкован и экипаж подключил его к питанию станции, — сообщил Юрий Павлович Семёнов.

— Поздравляю вас, товарищи! — воскликнул до крайности довольный Жириновский.

Гендиректор НПО «Энергия» довольно кивнул — пусть всё идёт по давно и тщательно разработанному плану, каждый пройденный этап, тем не менее, является знаковым достижением.

Сначала, почти через сутки после прибытия на орбиту, были автоматически