Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Как заселяться будем? — отперев дверь блока, поинтересовался Ветрицкий.

— А чего тут думать-то? — хмыкнул я. Комнат, как и обещали, оказалось две. Та, что прямо — поквадратней и поменьше. Та, что налево — подлинней и побольше. И вот у них двери чуть ли не фанерные. На такую чихни — вместе с косяком выпадет. Но ладно хоть что-то есть: располагавшийся справа от входа совмещенный санузел даже занавеской не задернут. На дрова дверь пустили, что ли? — Мы втроем в большой комнате, Вера в маленькой. Хотя можно и в одну заселиться, чтобы уголь зря не переводить.

— Не, смотри, печь сразу две комнаты греет. — Пиромант поставил в угол брезентовый сверток. И точно — в разделявшей комнату стене пробили дыру и в проломе сложили кирпичную печку, труба которой уходила в форточку. — Хитро придумано.

— Ведро вынести давно пора, — заглянула в туалет девушка и, опираясь о стену, прошла в комнату. — Худо мне…

— Неудивительно. — Напалм расстелил на панцирной кровати матрац. — Тебе сутки постельного режима положены…

— Кто о чем, а тебе только постель подавай, — пошутила присевшая на табуретку Вера.

— И это правильно, — не стушевался пиромант. — Давай, располагайся, сейчас горячего похлебать принесу и таблеток новую порцию.

— Не хватит уже? — перебралась на кровать девушка.

— Все только начинается.

Заперший за нами дверь на засов Ветрицкий прохромал в большую комнату, я направился вслед за ним. Кинул ранец на кровать, подошел к окну и задернул аляповатые занавески. А то как в аквариуме — метрах в пятидесяти соседняя пятиэтажка стоит.

— Напалм, сбегаешь за углем? — Я снял ушанку и принялся доставать из ранца припасы.

— Сначала печь проверю. Кастрюля есть, хоть приготовлю чего-нибудь. О, а распечатки можно будет на растопку пустить.

— Только попробуй, — погрозил я ему кулаком. — Самого тогда на растопку пущу.

— А чего такого? На фига они тебе? — Напалм опустился на колени рядом с печкой и открыл закопченную дверцу.

— Пригодятся еще. — Я кинул ему листы с информацией об обнаружениях замороженных трупов. — Остальное не трогай. И вообще — зачем тебе растопка?

— Я и так в последнее время за двоих работаю. — Пиромант поднялся и направился к двери. — Мне тоже поберечься надо. А то скрутит отходняк в самый неподходящий момент.

— Ладно, вы тут обживайтесь, а я пока пойду, прошвырнусь, — широко зевнул я, решив никого с собой не брать. Из Веры и Николая ходоки еще те, а Напалм хоть за ними присмотрит.

— Далеко собрался? — Ветрицкий потер синяк на скуле и начал разматывать с запястья эластичный бинт.

— Попробую кореша своего из пограничников найти. — Я умолчал о намерении дойти до Салавата, а заодно передать по назначению полученный от Гадеса листок.

— Ты уже решил, что мы будем делать дальше? — зачем-то вздумал уточнить Николай.

— Надеюсь, нас выведут из Форта.

— А потом? — уставился на меня Ветрицкий.

— Суп с котом, — кривовато ухмыльнулся я.

— Офигенный план.

— Какой есть.

— Ничего умнее не мог придумать?

— А чего тут думать? — Я вытащил из ранца дозу супермагистра и сунул ее в карман. — Ты согласен с тем, что в Форте нам не жить?

— В принципе — да, — кивнул Коля.

— А раз так — в первую очередь надо отсюда свалить. Все остальные проблемы будем решать по мере их возникновения.

— Типа, я подумаю об этом завтра? — захлопнул железную дверь вернувшийся с двумя ведрами угля пиромант. Ан нет — уголь только в одном ведре, в другом — снег.

— Типа того, — кивнул я. Все, о чем можно было подумать, уже на сто раз передумано. У меня выбор, вообще, небогатый: если получится при помощи ножа через Границу уйти, значит — получится. Нет — буду по всему Приграничью от Хозяина и Хранителя, как заяц, бегать. Пожалуй, стоит подельников с собой сблатовать: глядишь, через Границу переведу. Ну а нет — вместе веселее. Но все же есть у меня на нож надежда: как ни крути, он именно для этих целей, а вовсе не для того, чтобы людям глотки резать, предназначен.

— Ты куда? — заметил мои приготовления Напалм.

— До Юго-восточных ворот прошвырнусь.

— Сдурел? — покрутил пальцем у виска пиромант. — Это здесь глухомань, а на проспекте Терешковой первый патруль — твой.

— С чего бы это? — уставился я на него.

— Ты на себя в зеркало давно смотрел? — издевательски издалека начал Напалм. — Или и дальше собираешься в опущенной на лицо шапочке по Форту шастать? Дак тепло на улице — один такой будешь.

— А так — мигом в гетто отправят, — сообразил я, ощупывая опухшее лицо. — Блин, придется, Напалм, тебе идти.

— Ага, разбежался, — отказался складывавший в печку тонко наструганные чурочки пиромант. Сверху положил пару поленьев и, сунув под низ скомканный обрывок компьютерных распечаток, чиркнул колесиком одолженной у Ветрицкого зажигалки. — Раздевайся пока, сейчас посмотрю, что в аптечке подходящего есть.

— Да мне Вацлав таблетки дал, — достал я пузырек.

— Закешь… — протянул испачканную в золе руку Напалм. — Ага! Этих три штуки выпей…

— И поможет?

— Само по себе нет. — Пиромант начал копаться в аптечке. — Так, экомаг есть, абсорбент мой остался еще и антишоковое…

— Ты чего там мутишь? — забеспокоился я, когда пиромант поставил аптечку на подоконник и достал из нее два одноразовых шприца.

— Расслабься пока. — Напалм осмотрел на просвет поднесенный к окну пузырек с зеленоватой жидкостью. — И перекуси чего-нибудь, потом часа два точно есть не сможешь. Отпустит тебя на время. Ты ведь все равно супермагистр колоть собирался? Сегодня пойдешь? Тогда активного вещества жалеть не буду.

— Вы меня пугаете, доктор… — Голода я не чувствовал, но к совету прислушался и достал из кармана шоколадный батончик. — Будет кто?

— Нет, — застеливший одну из кроватей Николай улегся и отвернулся лицом к стене.

— Ты? — уточнил я у пироманта.

— Я — буду. И Вере предложи.

— Само собой. Вера, ты шоколад ешь или фигуру блюдешь?

— Мне б чего-нибудь горяченького, — зашла к нам в комнату закутавшаяся в одеяло девушка. — А то никак согреться не могу.

— Сейчас все будет. — Пиромант глянул на печь, которая как ни странно, совсем не дымила. — Сейчас со Льдом закончу и готовкой займусь.

— А ничего, если я с вами побуду? — уселась девушка на скрипнувшую кровать рядом с Напалмом. — Здесь теплее.

— Оставайся, конечно, о чем речь. — Располосовав финкой батончик на три примерно равные части, я раздал угощение