Андрей Жиров - Отступление
Не без удовольствия наблюдая за сноровкой лейтенанта, с легкостью прочитав лежащие на поверхности мысли, Геверциони продолжил:
- Справишься - прикинь заодно, на каких капсулах еще может находиться информация по коду и у кого наверняка есть ключ. Дальше... Посмотри, где зимние комплекты униформы. Заодно неплохо бы отыскать сигнальные ракеты и химические осветители.
Расположение аптечек и вспомогательного оборудования на подобных капсулах стандартное и интуитивно понятно даже случайному человеку. Раевский без труда - за считанные секунды - нашел искомое.
- Товарищ генерал... спросил пилот все еще с опаской. Запаянная в полиэтилен аптечка перекочевала в руки Геверциони. - Над кодом я подумать могу, конечно... Только это опасно. В случае ошибки система может среагировать как на попытку взлома. Содержимое самоуничтожится.
- Догадываюсь... - признал Георгий, раздраженно дернув щекой. К своему стыду генерал за валом рутины полностью документацию по флоту изучить не успел. И теперь приходится краснеть по типично 'зелёным' огрехам.
- А из офицеров, судя по практике, знать обязаны капитан и заместитель. Остальные -по решению того же капитана.
- Тогда нужно ждать в гости больших начальников, - резюмировал как отрезал Геверциони. Внутренне с гораздо меньшей уверенностью повторяя: 'Хоть бы ничего не случилось с ними! Хоть бы пронесло! Только попробуйте мне умереть!' И, не давая лейтенанту повода для сомнений, продолжил:
- Пока не будем терять времени. Подготовь снаряжение для вылазки: одежду, оружие и прочее. Закончишь - садись к передатчику и слушай эфир. Вдруг что да пробьется сквозь помехи... Давай, давай, живо!
Громыхая стальными подошвами, лейтенант бросился исполнять очередной приказ. И с ходу развил бурную деятельность. Из багажных отсеков наружу утепленные пуховики, ботинки, оружие. Постепенно и без того тесное пространство рубки под влиянием внезапно проснувшейся хозяйственной жилки лейтенанта стало захламляться.
Геверциони только усмехнулся, завидуя способности офицера отвлечься от проблем. Завидуя даже больше самому праву отвлекаться, которого сам отныне лишен. После генерал разорвал оболочку аптечки. Прозрачный пластик из гордости чуть посопротивлялся, а после со спокойной душой и громким хрустом лопнул. Привычно просканировав взглядом содержимое, уверенно выудил ампулу со стимулятором, шприц и нашатырный спирт. На всякий случай еще раз осмотрел Лиду. Девушка по-прежнему безмятежна, без намека на травму. Словно ребенок в колыбели сидит в узком глубоком летном кресле поджав ноги и склонив голову на грудь.
Не забывая умиляться безмятежной картине, Георгий аккуратно отстегнул от предплечья рукав скафандра и закатал летный комбинезон. Кожа обожгла невинной белизной, той детской нежностью, что вопреки живет в каждом, до последнего стараясь удержаться - ради нас самих. Впрочем нет, вот виднеются узкие белесые рубцы - маленькие шрамы, оценки пути взросления пилота. Печаль невольно тенью легла на лицо генерала. Ощутив щемление в сердце, Геверциони подумал: 'Как же всё неправильно! Пусть мы... Но эти девочки. Когда же наконец научимся хотя бы их жалеть, хранить - вдали от жестокости?'
Как часто случается, только настоящая опасность отрезвляет, помогает увидеть вещи такими, как на деле, а не в причудливых грезах. И понять, что по-настоящему ценно... Увы, но эта же опасность не оставляет времени для рефлексии, а уж тем более - для исправления ошибок... Обработав плечо антисептическим спреем, Георгий ввел стимулятор. Затем, выждав минуту, посмотрел за реакцией. Нежное лицо девушки порозовело, обретая обычную живость взамен будто искусственной 'фарфоровой' бледности. Исчез легкий жар, дыхание участилось.
Одобрительно кивнув, Геверциони открыл флакон с нашатырем. Жесткий запах наотмашь ударил в голову - даже в глазах потемнело! Видно для космонавтов эскулапы расстарались на особо концентрированный состав... 'Эх, Ядрёный! Да-а-а... Лучшее - для фронта, для победы...' - не без желчности фыркнул Георгий. Затем поднес пузырек к носу Лиды. Пару секунд та продолжала как ни в чем не бывало тихо посапывать. Затем смягченные вуалью сна черты дрогнули - проявилась печать легкого отвращения. Нос, веснушчатый, по-озорному вздернутый, подернулся сетью легких морщинок. Девушка стала отчаянно изворачиваться, закрываясь руками, явно не желая покидать мир грез. Так Лида стоически отгоняла навязчивое видение целых несколько секунд. Увы, непреклонный Геверциони довел чёрное дело до конца.
Тихо чихнув, Соболевская открыла глаза и села. Непонимающий, даже потерянный взор наскоро скользнул вокруг. По реакции Геверциони заметил, что девушка немало удивилась: похоже она вовсе не очень-то понимала, где и зачем находится. Ну да не беда - всякое бывает. Минуты посадки были не самыми приятными воспоминаниями и подсознание, решив оказать побратиму-антагонисту услугу, скрыло их в самый дальний уголок. Потому-то незнакомая обстановка, заретушированная активно нарастающим беспорядком, и вызвала оторопь.
Девушка на время застыла. И только жадно - до побелевших костяшек - вцепившиеся в подлокотники пальцы, только расширившиеся глаза продолжали жить. Георгий тактично предпочёл роль незаметного наблюдателя. Справедливо решив, что рано или поздно - а скорее рано - девушка придет в себя. Не сразу, но через несколько секунд Лида все-таки поняла где находится. Чему в немалой степени способствовало ехидное выражение лица Геверциони. Точнее не выражение, а само лицо. В купе с его обладателем. И, конечно же, нагрянувшая следом истерика.
- Что ВЫ здесь делаете?!
В емкой фразе в унисон прозвучали извечная женская гордость, не обошедшая родством благородное высокомерие, естественная неуверенность человека, обнаружившего себя непонятно где в туманных обстоятельствах и воспоминания о последней встрече. Которую, конечно, нельзя счесть лучшим образчиком налаживания отношений. А уж это бесподобное 'вы'... Сколько восхитительного, пафосного презрения, сколько экспрессии было в нем. Едва ли иначе говорили граждане даже захваченного Рима, снисходя до презренных варваров.
- Не волнуйтесь, прекрасная леди! Вашей чести ничего не угрожает, незабвенная... - за неимением лучшего, Георгий попытался форсировать диалог на одном прямолинейном легкомыслии с примесью флирта. Грубо, конечно, но обстоятельства диктуют игру. Да и нередко именно такой беззастенчивый экспромт приносит плоды - тут у генерала имеется богатый опыт. Часто, но, увы, не сейчас.