Джеймс Гарднер - Отряд обреченных

— Попробуй вот тот бесцветный, — посоветовала я. — Спорю, у него хороший вкус.

— Положить это в рот? Нет, нет, — возразила она. — Он какой-то зеленоватый. Он грязный!

— Это особая еда, она не может быть грязной, — я взяла бесцветный шарик. — Видишь? По-моему, очень мило выглядит.

— Теперь ты прикоснулась к нему.

— Руки у меня чистые… и кожа не облезает, знаешь ли. Иначе ты уже бы испачкалась. — Мой ответ, однако, явно не убедил ее. — Весло, если тебе не нравится еда из синтезатора, что ты будешь есть? Хочешь, чтобы я убивала для тебя животных? Или рвала растения, которые считаю съедобными? Может, ты предпочитаешь есть сырую рыбу? Или ягоды малины?

Она в ужасе широко распахнула глаза:

— Я попробую машинную еду.

Весло быстро выхватила у меня прозрачный желеобразный шарик. С видом человека, глотающего лекарство и полного решимости покончить с этим как можно быстрее, стеклянная женщина сунула шарик в рот и проглотила, не разжевывая. Наверняка хотела, чтобы он проскочил в желудок, прежде чем она ощутит его вкус и подавится.

Повисло молчание.

— Ну и как? — спросила я.

— Не знаю. Посмотрим, не заболею ли я.

«Хорошее начало», — сказала я себе. Если я могу есть ее еду, она, скорее всего, в состоянии есть мою; однако не будем торопиться. Тем временем, пока солнце ярко светит, организм Весла будет осуществлять процесс фотосинтеза — как это делают ее предки.

— Ну, а теперь в путь.

Наш подъем по крутому берегу лишний раз доказал, насколько сильна Весло: с пристегнутым на спине синтезатором она шла с таким видом, будто его не было вовсе. Я беспокоилась, что ремни могут натереть ей голые плечи; однако время шло, а стеклянная женщина не жаловалась, и я сделала вывод, что кожа у нее такая же прочная, как стекло.

Дальше наш путь на юг лежал по заросшему деревьями ущелью. Я решила сделать небольшой крюк, чтобы обойти дупло, где покоился труп Яруна; мы пошли вдоль быстрого ручья, который, согласно показаниям моего компаса, тек на юго-восток. Идти оказалось нелегко — по берегу рос густой подлесок — но я продолжала двигаться в этом направлении минут десять, пока место захоронения моего напарника не осталось позади, и лишь потом снова повернула на юг. Мы выбрались из ущелья и зашагали по более ровной лесистой местности.

Еще много времени спустя я машинально обходила любое дупло, попадавшееся нам на пути. ПОХОД (Часть 1)

Вот что мне запомнилось из этого первого дня.

Мирное спокойствие леса — и внезапно нахлынувшее ощущение, что нужно разрушить эту тишину, болтая всякую ерунду, чтобы заглушить гложущее меня чувство вины.

Как странно звучал голос Весла, приглушенный окружавшими нас деревьями, когда она отвечала мне.

Шорох опавших листьев под ногами.

Выводок перепелов, внезапно выпорхнувших из укрытия при нашем приближении.

Стая диких гусей, клином летевших на юг; их далекие пронзительные крики.

То, как мы поднялись на более возвышенное место и увидели раскинувшееся вдали, поблескивающее в ясном солнечном свете болото.

Маленькая выхухоль, покачивающаяся на воде ручья.

Всякий раз после того, как мы хлюпали по грязи, Весло тщательно очищала ноги. («Фу, какая гадость, Фестина! Люди подумают, что я глупая, если ноги у меня будут такие гадкие, коричневые».)

Крупная голубая цапля, балансирующая на одной ноге и клювом разыскивающая в воде добычу.

То, как по пути через болото я взяла у Весла топор, срезала рогоз и раскрошила его пушистую головку.

Сводящая с ума мысль о том, что вокруг лежит множество всяких яиц: в камыше — яйца цапли, в тине — черепашьи, в ручье — гроздья лягушачьих. Я понимала, что это чушь — на Земле поздней осенью мало кто откладывает яйца, — однако все время испытывала острое желание заглянуть в заросли камыша или сковырнуть носком ноги комок грязи… как будто яйца каким-то мистическим образом взывали ко мне.

Иногда я поддавалась этому порыву, но ничего не находила. Пришедшие на смену дню сумерки застали нас на дальнем краю болота.

Болото упиралось в лес, так что мы сделали привал уже под деревьями. Весло отправилась собирать растопку для костра, а я — болотную траву, чтобы «скормить» ее синтезатору. Когда машина начала перерабатывать растения, я подошла к своему рюкзаку и задумалась, стоит ли раскрывать спальный мешок.

Как и почти все снаряжение разведчиков, наши стандартные спальные мешки, сделанные из специального материала вроде фольги, были очень компактные. Удивительно, но весь мешок можно было свернуть до размера не больше ладони.

Вообще-то так выглядела его заводская упаковка. Стоило ее вскрыть, как мешок превращался в массу измятой фольги, непокорно вздымавшуюся от малейшего ветерка и достаточно гладкую, чтобы выскользнуть из рук, если не вцепиться в него мертвой хваткой. Мое самое лучшее достижение по складыванию спального мешка состояло в том, что на свет появился бугорчатый ком размером с подушку. Попробуйте после этого запихнуть его в рюкзак!

Итак, открывать или не открывать спальный мешок — тот еще вопрос. Провести ночь на свежем воздухе, довольствуясь теплом лежащей рядом Весла, или открыть мешок и потратить всю остальную жизнь на этой планете, сражаясь с бесформенной грудой фольги?

Черт с ним. Лучше дрожать от холода.

Мы поели, сидя у костра; Весло выбирала бесцветные шарики, я — все остальные. Предварительно пришлось загружать синтезатор в несколько приемов, чтобы получить достаточное количество пищи.

За едой мы разговаривали, точнее, говорила Весло, а я задавала наводящие вопросы. Мне хотелось как можно больше узнать о Мелаквине; в особенности то, что касалось его истории.

Она не знала почти ничего. Давнее прошлое — полная пустота; о ближнем имелись крайне смутные сведения. Весло не помнила даже своего отца — мать как-то показала ей мужчину, спящего в «Башне предков». Когда мать была беременна, он просто решил, что с него хватит.

Это произошло сорок пять лет назад.

Меня неприятно поразило известие о том, что Веслу сорок пять лет: она оказалась почти вдвое старше меня. С другой стороны, возраст как будто не оказывал воздействия на ее народ, и, может, не стоит относиться к ней как к ребенку, только потому, что ее английский слишком примитивен? «Интересно, как быстро ты освоишь ее язык?» — спросила я себя.

Это породило один интересный вопрос:

— Весло, как ты научилась языку разведчиков? Тебя учили Джелка и Уллис?

— Да.

— Они хорошо справились… И долго они тут пробыли?

— Весну и лето, три года назад.