Джеймс Гарднер - Отряд обреченных

Те, что нравились мне больше всего, выглядели в точности как яйца из моей коллекции.

Весло приподнялась на локте и спросила:

— Ты уже проснулась, Фестина?

— Трудно сказать. Можно ли считать, что человек проснулся, если он лежит, представляя себе, как похожие на иглы микробы протыкают его капилляры?

— Может, стоит спросить моих предков? Хотя тебе придется объяснять им, что такое капилляры, ведь они не такие умные, как я.

— Мне кажется, я заболела. Весло приложила руку к моему лбу:

— Так мать всегда делала, когда я болела. — Она подождала, с серьезным видом глядя на меня, убрала руку и спросила: — Теперь тебе лучше, Фестина? Хочешь, я снова положу руку тебе на лоб?

Я улыбнулась:

— Лучше я просто полежу немного.

— Ты уверена? Может, принести еды или воды? Не хочешь сходить в ванную?

Мда-а… Если ее целью было вытащить меня из постели, последние слова возымели свой эффект.

Внезапно я почувствовала (почти одновременно) зверский голод, жажду и необходимость воспользоваться туалетом. В течение нескольких секунд я боролась с собой, пытаясь вернуться к недавнему состоянию, странному, но спокойному; однако была ли я больна или просто эмоционально перегружена, телесные нужды оказались более настоятельны.

— Помоги мне встать, — пробормотала я. — Пожалуйста.

Она скатилась с постели, протянула мне руку и, когда я взяла ее, дернула с такой силой, что вода подо мной заходила ходуном. Какая-то часть меня хотела, чтобы, приняв вертикальное положение, я почувствовала головокружение; однако рези в мочевом пузыре и головокружение были несовместимы.

— Покажи, где тут туалет, — проворчала я.

Он обнаружился в задней комнате — прозрачная стеклянная чаша с сиденьем соответствующей формы. Весло вошла в комнату вместе со мной и, похоже, уходить не собиралась… хотя о каком уединении может идти речь, со стеклянными-то стенами? Я села и занялась своим делом; Весло сморщила нос:

— Она у тебя желтая, Фестина.

— А у тебя, надо полагать, прозрачная? — спросила я, но тут же сама ответила: — Конечно… иначе я видела бы, как твой мочевой пузырь плавает внутри тела. У тебя, видимо, просто чертовский метаболизм.

— У меня такой метаболизм, как надо, — фыркнула она. — Ты закончила?

Я встала, спрашивая себя, вела ли она те же самые разговоры с Джелкой, когда ему требовалось заглянуть в эту комнату. Хотя… какая разница?

Когда мы привели себя в порядок, Весло вызвалась заказать синтезатору еду.

— Уж и не знаю, может, я слишком больна, чтобы есть, — сказала я, прекрасно понимая, что это ложь.

Я была не больна — просто потерпела крушение — в душевном, умственном, да и физическом смыслах.

И такое состояние длилось три дня.

Почему это обрушилось на меня именно в тот момент, когда Весло пошла за едой? Почему не раньше или позднее? Полагаю, дело в том, что со времени высадки на Мелаквине я впервые оказалась одна, причем без необходимости что-либо делать: некому помогать, некого хоронить… ни приказов, ни поручений, ни жесткого расписания. Впервые за много лет мое будущее не было предопределено кем-то другим, и разум не был загружен выполнением непосредственных обязанностей. Я чувствовала странную пустоту внутри и испытывала не облегчение из-за того, что сброшена ноша, но пугающее ощущение, будто какая-то часть меня незаметно оторвалась и безвозвратно утеряна.

Одна, одна, одна! В лишенном красок городке, обитатели которого все равно что мертвы, если не считать единственной женщины, непосредственной, словно дитя, и неспособной понять ни моего безобразия, ни моей ограниченности, ни моей боли…

Три дня миновали. Я не могла бы описать их, хотя сказать, что я ничего не помню, значило бы погрешить против истины. Я не в состоянии перечислить, что делала, но в глубине души сохранился каждый час, пронизанный горечью, злостью или сожалением.

Время от времени я сознательно возвращаюсь к тем дням — чтобы убедиться, что ничего не забыла. А иногда воспоминания всплывают сами; я вдруг обнаруживаю, что бормочу «Мне очень жаль!» в тишине пустой комнаты.

Незабываемый привкус горечи.

Весло на свой лад заботилась обо мне — то предпринимала попытки успокоить, то теряла терпение оттого, что я никак не «перестану быть такой глупой». Иногда она в ярости убегала, обзывая меня «проклятым глупым разведчиком, ужасно, ужасно скучным». Однако потом возвращалась, обнимала меня, пыталась найти слова, которые помогли бы мне вернуться в настоящее. Кормила меня; напоминала, что нужно умыться; спала рядом со мной, когда я без сил падала на постель.

Когда на четвертый день я проснулась… не скажу, что кризис миновал, и мне стало лучше, потому что тогда я выглядела бы сильнее, чем была на самом деле. Я чувствовала себя хрупкой, как яичная скорлупа; но какая-то крошечная часть меня уже устремилась в будущее.

Когда Весло проснулась, я снова смотрела запись Чи и Сил, и на этот раз меня интересовала только карта.

Еще находясь на «Палисандре», я видела, что нижняя половина континента представляет собой широкую степную равнину, с юга ограниченную горной цепью, а с севера — тремя расположенными друг за другом озерами, протянувшимися в глубь материка. Чем больше я вспоминала картинку из космоса, тем больше оно напоминало мне Северную Америку Старой Земли: Великие озера в центре континента, леса к северу от них и травянистая равнина к югу. Параллель не была совсем уж точной и все же поражала воображение — будто кто-то наложил земные реалии на тектоническую плиту другой планеты.

Если рассуждать с позиции Земли, я находилась недалеко от южного побережья самого южного из Великих озер — озера Эри, — а город, о котором рассказывали Чи и Сил, лежал в нескольких сотнях километров к югу, где-то в горах вдоль побережья «Карибского» моря.

Путь отсюда туда выглядел подозрительно легким. Регион непосредственно к югу от озера зарос лесом (вряд ли Весло успела всерьез разредить его); однако через несколько дней я выйду на открытую, заросшую травой равнину, и оставшийся путь больше всего будет напоминать прогулку.

Без сомнения, будут и трудности — придется пересекать реки, избегать встреч с дикими животными… да и зима могла наступить уже через несколько недель. Однако к тому времени я буду уже существенно ближе к экватору, и если погода на Мелаквине тоже мало отличается от земной, мне, возможно, даже не удастся увидеть снега.

Когда передача закончилась, я со слов Сил занесла в блокнот подробное описание того, как найти вход в подземный город. Позже я снова просмотрю передачу, а пока выберу лучший из оставленных Джелкой пищевых синтезаторов и сложу остальное снаряжение. Еще раз прокручивая запись, я проверю, не упустила ли каких-нибудь деталей.