Ма Лернер - Дорога без возврата 3
4. Личное дело ученика.
5. Медицинская карта ученика, заверенная заведующей отделением поликлиники.
6. Паспорт одного из родителей.
7. Копия свидетельства о рождении или паспорта.
8. 1 фотография.
9. Ксерокопия медицинского страхового полиса ребенка.
Тут в одной школе больше детей, чем в любом вашем поселке, так что, можно знать каждого? Тем более чем он болеет, и какие оценки именно прежней школе...
– Это хорошо, – сказал я, засовывая распечатку в карман, – что среди нас есть хоть один умный, способный поинтересоваться что требуется, а то пришлось бы съездить потом еще раз. Спасибо тебе, Протей, – обращаясь к потолку, поблагодарил я, – откуда мне знать, что надо забрать еще и паспорт матери, и что существует такая ужасная вещь как страховка.
Слушай, Черепаха, а ведь интересная вещь. Каждый платит все время и тебе не надо думать, откуда деньги взять – капают беспрерывно. В серьезных случаях все равно дополнительно платить надо. Расскажи другим паукам.
– Отстань со своими нововведениями, – злобно ответила Черепаха, – мне и так не плохо. Непременно начнут возникать, почему вот это в оплату входит, а вон то нет, и из-за каждой ерунды бегать по ночам тревожить. Я им вроде как обязана, раз постоянно платят. Что смотришь с таким сожалением?
– Собирайся, – ответил я. – Придется с нами поехать. Ну не мне же идти ставить печать в школе, за папу выдать себя не удастся. Кто бы еще подсказал, сколько положено секретарше дать, чтобы по быстрому все отпечатала и к директору сбегала. В Интернете размер взятки не указан?
– Легкой жизни ищешь, – обрадовано ответила Черепаха, – учись жить как люди, познавая на практике все тонкости земной жизни. В поликлинику сам пойдешь. Сам придумал это развлечение, сам и выкручивайся. Нам предстоят великие дела, единственный консультант, вот этот, – пихая в спину Рафика, – очень скоро нас оставит. Придется жить своим умом.
Она залезла на переднее сиденье и задрала ноги на приборную доску.
– Поехали!
– Может, сядешь нормально? – просительно сказал Рафик. – Отвлекает.
– Если есть красивые ноги, надо их показывать, – не согласилась Черепаха. – Пусть смотрят и завидуют.
Он завел двигатель и поехал. Медленно и осторожно. Я вот даже пробовать не собираюсь в ближайшее время. По трассе, еще куда ни шло, но в городе с таким движением пусть сам мучается. Честное разделение труда, как в любой банде. Водитель – Рафик, стрелок – я, специалист по разным штучкам – Черепаха.
– Присмотрел я хороший жигуленок, – рассказывал Рафик по дороге. – Не очень далеко, и за сараем стоит, из окон не видно. Вместо сигнализации замок на переключении скоростей, снять с нашим инструментом легко и просто. Только я не знаю, как мы заводить-то его будем. Я не умею без ключа.
– Не боись, – бодро отвечаю. – Чинить не умею, а заводить запросто. Первое чему я научился у Ивана. Потом Техник еще пару простеньких вещей показал, как, не ломая замок, дверь открывать и секретки обходить. Жаль, проволоки под рукой нет, я бы показал. На разные модели по-разному гнуть надо. Причем другим я эту науку запретил демонстрировать категорически. Еще не хватает, чтобы баловались. Захотят, сами научатся.
Нам, конокрадом, самое милое дело лошадей гонять. Табун коней под капотом – это вызов моему умению. Правда не породистые рысаки, всего лишь пони российского разлива, то ли дело в мерседесах и фордах – там лошадиные силы импортные, но и сигнализация серьезная. Только по мне гораздо проще снять номера и привинтить на нашу. Один раз всего и требуется.
– А наделают тебе дырок в кузове, куда потом девать?
– Резонно, – соглашаюсь. – Будем угонять. Лучше две.
– Где-то здесь должно быть, – оповестил Рафик притормаживая. Номеров на домах не видно.
– Вы не подскажете, – высовываясь в окно и скалясь самой лучшей из моих улыбок, спрашиваю пожилого деда, – где здесь дом 21?
– Вон туда, – показывает он, – и направо.
– Спасибо, – вежливо отвечаю, и пожаловался соратникам, – умом я все понимаю, но страшно раздражают вот такие люди. Наша физиология гораздо лучше. Раз – и покойник. Как признаки заметны, так надо завещание писать и с родственниками прощаться.
– Ты бы думал, что и кому говоришь, – посоветовала Черепаха.
– Да брось, уж кого-кого, а вот эту семью Каримовых по старому знакомству я обеспечу молодым видом. Амулеты носите? – спрашиваю Рафика.
– Носим, – согласился он.
– Вот и не снимайте. Не будете похожи на этих. А вопросы начнут задавать, смело отвечай, вот он сделал, но очень дорого. Цену не говори, типа коммерческая тайна. Я лучше знаю, у кого и сколько взять можно. Есть стандартные амулеты, а есть мои очень специфические.
Я мысленно прикинул. Ага, даже не каждому человеку, попросившемуся в Клан, делаю. Такое надо заслужить. Вот Псица, незаменимый кадр, ей можно и за обычную цену лечебного амулета. Доценту тоже. А кроме них и Рафика с женой всего у троих имеется. Вот вне Клана, совсем другое дело. Пятеро в Федерации, еще шесть у славян, и из всех только один мужик. Если бы не общественные интересы, под хвост мне ваша Земля, всех в кабалу загоню, за подобные изделия стоимостью во много нолей еще и благодарить будут. Женщины особенно, до пенсии выглядеть максимум на тридцать – любая что угодно отдаст. Все инерция мышления, до простейшей вещи сразу не додумался. Одна маленькая проблема, надо окончательно доводить несколько дней, имея контакт. Заочно такое не получится, характеристики у всех индивидуальные.
– А ты можешь сказать срок? – посмотрев на меня в зеркальце заднего вида, спросил Рафик.
– Никто тебе не скажет, – серьезно отвечаю. – От возраста, когда амулет сделан, зависит, от первоначального здоровья, от ранений и болезней. Кушать тоже надо нормально. Всего по немногу и регулярно. На одном вегетарианстве или мясоедстве жить нельзя. Очень много всякого. Поэтому и нельзя зафиксироваться на одном точном возрасте. Все равно внешне стареешь, только гораздо медленнее. Физиология у людей другая.
– Вон, 21 дом, – обрадовала нас Черепаха. – Сами идите, я здесь подожду.
Дом был стандартной шестиэтажкой, еще советских времен. Много лет не ремонтированный и не покрашенный. Возле мусорного ящика на колесиках валялась куча пластиковых мешков с мусором. Донести донесли, но внутрь кинуть, уже здоровье не позволило. Несколько деревьев, посаженные в незапамятные времена, радовали сердце молодежи своим поломанным видом. В подъезде прямо на стенах были написаны мудрые изречения, в основном из трех букв, но изредка попадались и рисунки. В книжках это называлось примитивизм и, безусловно, им и являлось.
– До чего коммунисты народ довели, – с грустью сказал я Рафику, показывая на окурки на лестнице.